Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 73

Глава 18

Конец мая в Ленинграде выдался по-летнему теплым. Время от времени, правда, небо серело, и с него срывались дожди, но и сам город, и мы, моряки с солдатами, буквально кожей чувствовали новую надежду.

Наша «Малютка» неторопливо шла по Малой Неве к выходу в Финский залив. Ленинградцы как-то прознали о том, что подводники направляются на боевое дежурство, и по обеим сторонам реки стояли машущие нам люди. Перед Тучковым мостом мы уже привычно притопили ходовой мостик, чтобы не задеть им деревянные пролеты, и уже здесь я смог вблизи разглядеть жителей блокадного города, провожающих нас в поход.

Осунувшиеся лица, топорщившаяся на ветру одежда подчеркивала болезненную худобу. Но на губах ленинградцев играли улыбки, а глаза горели. Они рахмахивали руками, что-то кричали, женщины прятали слезы надежды, детишки опасно свешивались с перил, чтобы мы их заметили. И мы с Веремеенко, стоящим рядом со мной, ответно приветствовали тех, кто видел в нас избавителей от мучений, и старались передать им нашу уверенность в успехе.

— Ребятушки, вжарьте им! — выкрикнула какая-то интеллигентного вида тетушка и моментально залилась краской, видно, для нее подобная речь была нетипичной.

— Прорвитесь, сынки! — пиджак на могучем некогда старике висел, будто на вешалке, сам он вцепился в перила, и заметно было, как его шатало.

— Дядьки капитаны, дядьки капитаны! — надрывались мальчишки. — Утопите немцев! Всех утопите!

Лодка прошла под мостом, на короткое время скрыв провожающих, и потом они уже продолжали кричать нам вслед. Звуки их голосов постепенно тонули в похрюкивании дизеля, плеске волн и пронзительных криках чаек.

— Заметили, товарищ капитан-лейтенант, — обратился ко мне Веремеенко, — они ведь нас не на смерть провожают, а за победой!

— Заметил, штурман, — кивнул я и добавил уже по-дружески. — Запомни их лица, Вася. Запомни слова, голоса. Это поможет не сдаться, если прижмет. Вспоминай этих оборванных, изможденных мальчишек, и тогда тебя ничего не испугает, не свернет с правильного пути.

— Знаю, — просто сказал штурман.

Малая Нева постепенно ширилась, открывая перед нами просторы губы. Солнце играло на волнах, а потом их по левому борту заволокло дымом. Защищая нас от посторонних глаз, чуть впереди параллельным курсом шел дымозавесчик. Справа приблизились бронекатера экскорта, оттуда нам приветливо замахали руками. Так мы дойдем до Кронштадта, а оттуда — до Лавенсари, нашего форпоста перед кишащей врагом акваторией.

Меры предосторожности не были лишними, пусть и удерживаемое немцами побережье Невской губы больше не представляло серьезной опасности после нашего успешного рейда. Пока фрицам не подвезли новые орудия, но они торопятся, укрепляют берег и, разумеется, пристально наблюдают за нами. Советские батареи на Котлине время от времени посылали врагу смертоносные подарочки, а зенитчики уверенно отгоняли самолеты-разведчики с крестами на крыльях. И все равно глупо было бы двигаться, будто на параде.

В Кронштадте мы надолго не задержались, вскоре выдвинулись на остров Лавенсари. И вот эта часть маршрута оказалась гораздо сложней. Если восточнее Котлина было относительно безопасно, особенно благодаря замолчавшим вражеским батареям в Петергофе и Стрельне, то вот фарватер до передовой базы флота немцы постоянно пробовали на зуб. От Кронштадтского рейда нас снова провожал дымозавесчик и уже пять бронекатеров. Я до боли в глазах вглядывался то в море, то в небо, в любой момент ожидая атаки. Причем с неба в первую очередь.

К счастью, до Лавенсари нам удалось добраться без происшествий. Но вот настроения там уже были немного другие. Передовая база флота напоминала осажденную крепость, замершую в ожидании очередного вражеского штурма. Зенитные батареи, пулеметные расчеты, многочисленные патрули и посты краснофлотцев, дежурящие в постоянной готовности бронекатера. В самом воздухе царила тревога и ощущение непосредственной близости противника.

— Как обстановка? — спросил я одного из катерников, который представился старшим лейтенантом Мартыновым. Он и еще несколько командиров должны были сопроводить нас к месту погружения.

Наши пока занимались погрузкой-разгрузкой: пользуясь случаем, нас попросили подкинуть «островитянам» немного пресной воды и других припасов. Заодно парни тщательно проверяли «Малютку» — отсюда нам уходить на погружение, и нужно, чтобы комар носа не подточил.

— Да какая тут может быть обстановка, товарищ капитан-лейтенант, — покачал головой Мартынов. — Горючего не хватает, на некоторые линии приходится по одному катеру выставлять. А у них вон, — парень кивнул в сторону запада, — все необходимое как по шоссе идет.

Он нервно закурил, благодарно кивнув Васе Веремеенко, который угостил его папиросой, какие на флоте в шутку называли БТЩ — «бревна, тряпки, щепки».

— Да, у них-то прямой транзит через финнов, — понимающе кивнул Коля Мосяев, командир новой группы водолазов, присланных мне вместо погибшего Игната и его парней. — И аэродромы подскока.

— Вот-вот, — затряс головой Мартынов. — «Хенкелей», мать их в душу, как комарья на болотах. Тут недавно на 210-й дозорный сразу три налетели. Панпырного ранили, это командир катера, старлей. Но он мужик правильный, до самого конца маневрировал, кровью заливаясь.

— Выжил? — спросил Веремеенко.

— Выжил, — с уважением в голосе подтвердил катерник. — Двух сволочей его хлопцы сбили, третий с позором драпанул.

— Молодцы мужики, — одобрил Мосяев, и мы с Веремеенко закивали.

— Думаете, это все? — Мартынов с сожалением посмотрел на остатки папиросы, выбросил было, но они просто рассыпались в его пальцах. — Козихин со 121-го в тот же день от троих отбивался. А вчера на него же уже пять налетели.

— Ни хрена себе! — присвистнул водолаз.

— Во-во! А вы говорите… Такая вот у нас обстановочка, братцы! Твою ж разэтак!

С моря загрохотало, и на берегу моментально стало шумно. Все, кто был рядом, рассредоточились, я крикнул, чтобы на «Малютке» готовили пушку. Комендором назначили Зиновия Юрпвицса, еще одного водолаза, он уже стоял на палубе и наводил ствол.

— 121-й! — крикнул Мартынов. — Козихин, опять на него немчура, как мухи на мед, липнет!

К огрызающемуся огнем катеру с ревом пропеллеров снижались два «Хенкеля-111» с характерными раздутыми кабинами и тяжелыми двигателями на крыльях, из-за чего самолеты были похожи на короткошеих Горынычей.