Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 73

А ну, прочь, упаднические мысли! Беззубиков, то есть теперь я, выжил. И этим двоим я могу помочь выжить! Я же знаю, что с ними произошло тогда, в моей прежней истории. Дьяков наткнется на финские сторожевики «VMV-1» и «VMV-2», которые забросают его глубинными бобмами и расстреляют из пушек. Произойдет это сентябрьской ночью у острова Тиискери в районе города Ловийса. Что мешает мне дать ему ценные указания перед выходом? Правильно, ничего. Только ни в коем случае не заранее, а то быть троянской Кассандрой, которая предрекала гибель родного города — сомнительный статус.

Теперь Фёдоров! Благополучно уйдя с Ханко, а потом из Таллина, его М-95 сначала побилась о грунт в Нарвском заливе во время боевоего дежурства, потом получила пробоины, стоя на ремонте у «Судомеха». Это все в прошлом году. А в этом, когда его «Малютка» пойдет в первом эшелоне к Кронштадту, ее и бронекатер сопровождения должны обстрелять пушки со стороны Петергофа и Стрельны… Но не обстреляют, потому что их уничтожили «прохватиловцы»! И на катере люди теперь не погибнут. Насчет остального тоже разберемся, я ведь многое помню из прошлой жизни.

— Второй эшелон, — продолжал, между тем, комбриг. — М-96, командир — капитан-лейтенант Александр Иванович Маринеско. И М-97, Дьяков. Третий: М-102, командир — капитан-лейтенант Петр Васильевич Гладилин, и М-95, Фёдоров.

Так, стоп! В третьем эшелоне тоже ведь должен был идти Маринеско, я хорошо это помнил. Но тут же вовремя сообразил: изначально как раз и планировался Фёдоров, только из-за его гибели пришлось ставить замену. Ничего, мы все переиграем. Будем жить, ребята!

— В итоге у нас получится в каждом эшелоне по экипажу, доукомлектованному водолазами, проходившими боевое слаживание, — закончил комбриг. — Вопросы, товарищи, предложения?

— Разрешите? — отозвался Маринеско. — Белые ночи ведь наступают, на дизелях по воде не походишь. Заряжаться придется на Лавенсари, в это время лодки будут вынуждены оставлять позиции. Так как нас в первом эшелоне три экипажа, я предлагаю сделать перекрестное дежурство, чтобы сохранять непрерывность. Одна субмарина заряжается, другая ее заменяет на позиции. И так далее.

— Полноценная подмена возможна только с четвертым экипажем, — возразил я, и Саша, поначалу нахмурившись, в итоге согласно кивнул. — Лучше эффективнее распределить позиции.

— Все верно, — подтвердил комдив Сидоренко, а командующий бригадой согласно кивнул. — У каждого экипажа будут свои задачи, о них узнаете позже.

— Предлагаю отдельно разведать подходы к бухтам у финского побережья, — добавил я. — После гибели «Саукко» в Хельсинки наверняка задумались над тем, чтобы серьезно окопаться. У них ведь подводный флот не настолько силен и многочислен.

А еще там как раз не должен погибнуть Дьяков, добавил я уже про себя.

— Принимается, — одобрил комбриг. — Еще вопросы? Нет вопросов, тогда свободны, товарищи.

Мы вернулись к своим «Малюткам», Батя с Фроловым ушли к себе в «Сорокатрубный» — комплектовать новые группы для работы с подводниками и дальше доводить до ума снаряжение. А вскоре нас снова собрали, только теперь уже комсоставами по дивизионам.

Как обычно, Трибуц довел приказы до командиров бригад, те до комдивов, а последние — уже до нас, командиров подлодок. Мы по своему обыкновению получали установки в кают-компании «Аэгны».

— Экипажи первого эшелона должны разведать восточные подходы к Гогланду и Большому Тютерсу, — уверенно говорил Петр Антонович Сидоренко, — выявить обстановку на подходах к бухте Сууркюля, отследить систему дозоров, движение вражеских кораблей и судов, уточнить расположение минных полей, а также выявить оборудование противодесантной обороны на побережьях островов. Минной разведкой займется «Комсомолец» Щ-304 под командованием капитан-лейтенанта Якова Павловича Афанасьева, его лодка тоже выходит в первом эшелоне. Готовим прорыв на запад.

Это я все записал в свой блокнот, добавил туда уже отдельные указания. Теперь осталось дать пару советов хорошим людям.

— Николай Васильевич, — после окончания собрания я подошел к крепкому, коротко стриженному Дьякову. — Проверь головку перископа перед выходом. С ней, такое ощущение, после этой зимы сплошные проблемы.

— А что такое? — нахмурился тот.

— Да воду пропускает, — я сделал озабоченный вид.

— А у меня вроде нет такого, — задумался Лёня Фёдоров, остановившись рядом, когда услышал наш разговор.

— У меня тоже, — попыхивал трубкой Гладилин и внимательно всматривался в меня.

— Лучше проверить, — я пожал плечами. — Лишним не будет.

Ни у кого вроде такой проблемы действительно не было, а вот М-97 из-за этого придется уйти в Кронштадт на ремонт.

— Еще у Гогланда с того года много наших транспортов стоит затопленных, — продолжил я. — У Западного плеса, помню, «Шауляй» видели, едва за немецкий транспорт его не приняли.

Это уже для Фёдорова, как раз он спутает с вражеским потопленное немцами советское судно и потратит обе торпеды, после чего будет вынужден вернуться на Лавенсари для перезарядки. И потом после этого уйдет в море навсегда, подорвавшись на финской минной постановке «Рукаярви-Б» недалеко от бухты Сууркюля. Той самой, о которой мне хорошо известно.

— Ты какой-то нервный, что ли, Вань? — Гладилин, прищурившись, посмотрел на меня. — Финскую лодку топил, в рейд с Маринеско сходил, причем успешно. Волнуешься?

— Это нормально, — Маринеско хлопнул меня по плечу. — Вань, ты из-за Игната с парнями переживаешь?

— И из-за них тоже, — по-настоящему помрачнел я, ни капли не притворяясь. Погибшие водолазы вдруг начали мне сниться, хотя их смерть я своими глазами не видел. — Ради них и всех остальных наших павших товарищей мы с вами должны быть особенно осторожными. Давайте прорвем эту чертову блокаду! И останемся живы!

Командиры молчали. Каждый задумался о чем-то своем. И надеюсь, что все они прислушались к моим словам. Потому что все должны выжить, как я и задумал. И сделаю все для этого, что в моих силах!

В море я, кстати, выхожу первым. Уже через несколько дней.