Страница 5 из 73
Два часа ночи.
К этому времени экипажи судов конвоя должны были услышать два взрыва в направлении ушедшей под воду нашей «Малютки». В моем будущем считалось, что это был момент ее гибели. Можно ли считать, что сейчас пронесло?
Конвой шел очень медленно, но отрываться от него было еще рано. Как и всплывать на перископную глубину — целым остался единственный тральщик, и шторм еще не ослаб, так что внизу спокойнее. Не было бы волнения, наоборот, малая осадка «Малютки» позволила бы пойти по поверхности, но я помнил историю — хаотичное движение мин из-за шторма как раз и стало во многом причиной трагедии.
— Экипаж, не расслабляемся! — совершенно не по уставу, зато предельно понятно.
— Расслабишься тут… — пробормотал радист. — Прямо по курсу смерть, по сторонам смерть…
— Отставить! — оборвал его я. — Скажу быстро, так что слушаем и запоминаем!
Нет, с таким настроем фрицев не победить. Поэтому придется толкнуть отрезвляюще-вдохновляющую речь. Жаль, не можем зависнуть, на М-98 пока нет стабилизатора глубины — нужно движение, чтобы рули работали. Но говорить мне это точно не мешает.
— Моряки-подводники Краснознаменного Балтийского флота! Понимаю, всем тяжело! И мне самому тоже. Думаете, я спокоен, когда на минах рвутся наши корабли? И самому подорваться, как «Сталинец» Саши Чебанова, тоже не улыбается. Да, сейчас трудно. Мы несем потери, противник господствует на фронтах. Но так будет не всегда! Пусть сейчас ту же базу на Ханко не удержать, однако опыт бойцов, эвакуированных оттуда, поможет в сражениях за окруженный Ленинград. Мы в гражданскую выстояли, интервентов прогнали, и фрицев выгоним!
— Если на дно опять не заляжем, — тихо проговорил Веремеенко, но я его хорошо услышал.
Кажется, у экипажа «Малютки» накопились вопросы к Беззубикову. И я начинал догадываться, на какую тему. Что-то вспомнил из будущего, что-то выдала память самого капитан-лейтенанта. Теперь понимаю, что я выбрал пусть и рискованный, но все же правильный вариант действий. Можно было бы вовсе затаиться на глубине, переждав шторм. Мины бы никуда, конечно, не делись, и все равно бы пришлось от них уклоняться, но в спокойной воде это делать гораздо проще. Во всяком случае, они не такие «бешеные», как сейчас, когда разметало почти половину конвоя. Вот только существовал тонкий момент.
У командира М-98, то бишь теперь у меня, уже был в недавнем прошлом подобный прецедент. Даже два. Первый приключился в июле, когда наша «Малютка» вышла из бухты Триги в дозор в паре с «систершипом» М-94. Вместе с нами шел эскорт минных тральщиков, с которыми мы разделились после Соэло-Вяйн. А утром на нас напала немецкая лодка U-140, которая меткой торпедной атакой поразила М-94. По «Малютке» Беззубикова немцы промазали, повезло. Экипаж 98-й, подсказала мне память предшественника, помогал спасать товарищей с 94-й, а потом… Большую часть времени патрулирования моя лодка пролежала на грунте, всплывая лишь по ночам для вентиляции отсеков. Потом в какой-то момент в оптику перископа попала вода, и Беззубикову, то есть теперь мне, ничего не оставалось, кроме как вернуться на базу в Триги.
Потом был серьезный нагоняй от командования, вылившийся в строгий выговор с предупреждением и угрозу трибунала, если подобный случай вдруг повторится. И он повторился. В конце сентября состоялся боевой поход в Нарвском заливе, и М-98 опять большую часть времени провалялась на грунте, не встретив ни одного немца, ни финна. Снова запахло трибуналом, которого чудом удалось избежать, и я понимал, что отсиживаться, выжидая окончания шторма, не выйдет. Поэтому только вперед. И из этого боевого похода я должен вернуться не только живым, но и с открытым счетом.
— Надо будет, заляжем, — твердо сказал я, чтобы слышал весь экипаж. — Но только в том случае, если другого ничего не останется. А так — будем биться, рвать фашистскую гадину, топить при каждом удобном случае.
Я обвел взглядом присутствовавших на центральном. Никто не бубнил под нос, не усмехался, хотя, может, просто я этого не видел. Но точно слушали. И смотрели — оценивали наверняка, от души говорю или нет.
— Мне тоже страшно, — помедлив, продолжил я, вспоминая свой первый бой там, в прошлой жизни. И понял, что мне-то, старому, терять было нечего. Я ведь так и не женился, откладывал, так и погиб одиноким волком в чужих, пусть и теплых водах. А вот Беззубикову было что терять.
Все молчали, не забывая, что находятся на боевой вахте. И параллельно со звуками винтов, минных разрывов и прочим тревожным шумом слушали своего командира.
— Я ведь в Ленинграде учился в кораблестроительном, — память услужливо вытолкнула нужные сведения. — И суда мечтал строить, а не топить. У меня дома жена, Александра… Сашенька. И сын тоже Сашка. Вот такой я неоригинальный, ни капли фантазии. Они меня ждут, и я собираюсь вернуться. Живым! Слышите, братцы? И вы чтоб живыми вернулись, мне хочется. И я за это буду фрицев из Марианской впадины выцарапывать! Вот только один я не справлюсь! Вы все мне нужны, а я нужен вам. И мы — повторяю! — за всех отомстим. За Сашку Чебанова, командира «Л-2», за Лёшку Лебедева, который больше не напишет хороших стихов. И за всех моряков, погибших сегодня на траулерах, эсминцах и морских охотниках. Вы со мной?
— Да! — звонко отозвался Миша Никитин.
— Служу Советскому Союзу! — к нему присоединился лейтенант Веремеенко.
— Наше дело правое! — я повысил голос. — Победа будет за нами! Ура, товарищи! Ура-а!
Крик на подводной лодке, да еще такой слаженный крик — штука мощная. Аж в ушах зазвенело, пространство же ограниченное, еще и акустическая система добавляет зычности. Но тут был важен эффект, и я его, судя по всему, достиг. Вон даже скептично настроенный радист улыбается.
— Продолжаем движение! — скомандовал я. — Вперед малый!
Радоваться еще рано, мы так и не вышли за пределы минного поля, но настроение у всех все равно уже приподнятое. Надеюсь, теперь команда посмотрит на меня как на другого человека — не пассивного рохлю, а вояку с крепчайшим стержнем внутри.
Чтобы закрепить избавление от декандентских настроений на «Малютке», нам нужна была маленькая победа после того, как мы выберемся в относительно безопасные воды — от мин, но не от судов. Как раз то, что нужно. Подводная лодка противника, транспорт, да даже маленький потопленный катер — для поднятия боевого духа этого хватит. Вот для уважения ко мне со стороны командования — тут маловато, но будем работать.
Срочно нужны немцы. Или финны, моя «Малютка» всеядна.