Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 73

Следующие несколько часов прошли в ставшем привычным напряжении. Мы двигались малым ходом, слушая окружающую действительность, и счастливо увернулись от еще нескольких мин. Одну задели прям очень опасно, но акустик Борисов и командир БЧ-5 Павел Гордов вместе с нашими мотористами и рулевыми оказались на высоте, своими слаженными действиями освободив лодку.

А потом мины вдруг резко кончились, и из посторонних шумов было слышно только винты идущих впереди кораблей.

— По местам стоять! Боцман, всплывать на перископную глубину с дифферентом три градуса на корму!

Зашумел двигатель, «Малютка» вывернула по направлению к поверхности, затем зашипел воздух высокого давления, продувая цистерну № 3 и выводя балласт, лодку тряхнуло. Я уже был в боевой рубке, схватился за поручни, прильнул к окулярам. Вскоре лодка уже двигалась на перископной глубине, и я мог видеть, что происходит в фарватере.

В сторону Ханко теперь двигались только минный заградитель «Урал», чью широкую корму было хорошо видно, и два уцелевших катера-охотника, несшие на бортах выживших членов экипажа эсминца «Гордый». Тот трижды нарвался на мины и затонул. А мы уходили от потрепанного конвоя, забирая на север, к шхерным фарватерам, где юркие «Малютки» давали фору большим судам и где не было вражеских заграждений. У нас есть свое задание, мы должны патрулировать Финский залив, подмечая движения противника, разведывать обстановку и при необходимости вступать в бой. А пока — тарахтим дизелем, заряжая аккумулятор электромотора, и проветриваем отсеки.

Пришло время вахтенной смены, у меня, как у командира, был свой маленький диванчик для отдыха — единственный на всю «Малютку». Остальные члены экипажа довольствовались узкими койками во втором и четвертом отсеках, причем было их меньше, чем моряков. Но это как раз нормально, потому что в походе всегда кто-то бодрствует. Потом меняется, заваливаясь на освободившееся место… Спать хотелось жутко, хотя я наивно рассчитывал, что новая жизнь — это хороший повод ловить каждую минуту. Сначала боролся, потом понял, что именно здесь геройствовать ни к чему: во-первых, до моего появления в теле Беззубикова его самого хорошенько так приложило во время очередного забортного взрыва, и голова снова заболела. А во-вторых, невыспавшийся командир, от которого зависят жизни почти двадцати человек, считай, что преступник.

Так что я принял решение отдыхать, доверившись заступившему вместо меня еще одному Мише — Иванову, командиру отделения рулевых. Перед уходом с центрального посмотрел на свой экипаж, который укладывался прямо на железную палубу, подстелив бушлаты. Разве что Никитин, уместившийся под штурманским столиком, положил голову на спасательный аппарат, но это тоже особым комфортом не назовешь. Мелькнула мысль, что пользоваться привилегией с диванчиком в такой обстановке не стоит, но я ее отогнал. Это не царские времена с барчуками и холопами, и особые условия для командира оправданы — на мне ответственность за «Малютку», ее экипаж и… семьи моряков, которые должны к ним вернуться. Тут не до вежливости и уступок.

В итоге лег на диванчик, только прикрыл глаза и моментально вырубился. Снился мне сон, в котором я вез свою подводную лодку на грузовой железнодорожной платформе в Мурманск… Весь экипаж был со мной, почему-то компанию нам составила туристка в серебристом купальнике из прошлой жизни и неизвестная симпатичная девушка. Саша, подсказало мне во сне подсознание.

— Куда мы? — спросила она, прижимая к себе неожиданно появившегося мальчишку, поглядывающего на меня с подозрением, смешанным с любопытством.

— К деду, — я улыбнулся. — Он у меня тоже подводник, служит на Северном флоте. Расскажу ему, что после смерти пошел по его стопам. С вами познакомлю.

— И меня познакомишь? — спросила туристка по-русски, пригладив почему-то мокрые волосы.

— Лучше со мной, — раздался незнакомый голос, больше похожий на шипение.

Акула, напавшая на меня в прошлой жизни, вдруг появилась в этой. Я снова был под водой, попробовал пошевелиться — не вышло. Зацепился за риф! Тут же защелкал быстросъемами, пытаясь сбросить с себя оборудование, чтобы освободиться. Дернулся — бесполезно! Раскрытая пасть, полная острых, как бритва, зубов, приближалась, челюсти начали смыкаться…

— Ханс-Юрген… — вдруг заговорила акула, и в этот момент меня разбудил крик вахтенного, загремевшего башмаками по железному трапу.

— Лодка! Вижу вражескую подводную лодку!