Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 73

— Товарищи! Мы с лейтенантом Веремеенко, — я показал на Василия, — и другими членами команды М-98 в какой-то момент подумали, что лишимся жизней. Все, мол, последний поход, поминайте как звали. Когда вокруг рвались фашистские мины, пляшущие словно мячики по волнам залива, когда катера конвоя и корабли один за другим взлетали на воздух, и когда мы сами оказались зажатыми между рогатыми смертями… Было нелегко. Но мы вырвались, потому что каждому есть за кого и за что сражаться. Потому что кто, если не мы? Кто будет защищать Ленинград? Кто погрузится в леденящие воды Балтики, если мы не вернемся? Разумеется, вы бы, товарищи, приняли нашу вахту. Нет никаких сомнений. Но перекладывать на ваши плечи все тяготы сражений после нашей гибели — нет, такого мы позволить себе не могли. И знаете… — я откашлялся, прочистив горло. — Знаете, нас такая взяла злость на тех, кто завалил минами нашу советскую Балтику, кто погубил многих наших товарищей, что мы решили вырваться во что бы то ни стало! Вырваться и вернуться! На Ханко еще остались наши отважные красноармейцы. А в холодных водах притаились немецкие и финские субмарины. Кто защитит от них, если не мы?

— Никто, — отозвался Маринеско.

— Нет, есть, конечно, торпедные катера, наши летуны, авиаторы. Но представьте, что все летчики вдруг тоже ушли в сухопутные соединения. Кто будет нас прикрывать с воздуха? Кто будет проводить разведку с неба? Вот так же наши товарищи думают и про нас.

Немного сумбурно, но, кажется, их проняло.

— Подводники Куликова сражаются на лужском рубеже, — заметил кто-то, кажется, Руссин. — И отлично сражаются.

— Прекрасно, — ответил я. — Их подвиг достоин восхищения. Но, повторюсь, если мы все уйдем… кто останется? Кто пойдет сопровождать новые конвои? Топить немцев? Доставлять наших диверсантов скрытно во вражеский тыл?

Политрук, до этого с одобрением смотревший на меня, вдруг вскинул вверх брови. Из своей прошлой жизни я помнил, что где-то рядом, на Ваське, тренирует своих боевых пловцов лейтенант Прохватилов. Зовут его как и меня здесь — Иваном. Информация не афишировалась, но я знал, что на данный момент его люди уже провели первую операцию. Высадились на одном из островов Финского залива, чтобы уничтожить десант северных соседей, грозивших отрезать отход наших частей от Выборга. Финнов они, увы, не встретили — те по какой-то причине ушли, зато начало было положено.

— Диверсантов? — Катков внимательно смотрел на меня. — Как вы себе это видите? Подойти к берегу и высадить бойцов на шлюпке?

Я не знал, насколько секретным было существование роты Прохватилова, поэтому специально начал издалека. А политрук, разумеется, попытался аккуратно выяснить, что мне известно и как с этим быть.

— Можно и так, — якобы простодушно ответил я. — Но теоретически… — сделал вид, что задумался. — Можно ведь так устроить, чтобы бойцы в специальном снаряжении покинули лодку в подводном положении через торпедные аппараты. И до берега добрались бы скрытно, в отличие от высадки на шлюпках.

— А ведь так у нас уже делали, — заинтересованно проговорил Эпштейн, чем весьма мне помог. — На Тихом океане, в конце тридцатых. Ребята рассказывали в училище, у кого-то там то ли брат, то ли дядя…

— Так ведь и здесь, в Ленинграде, тоже, вернее в Ораниенбауме, — напомнил всем и заодно мне Юра Руссин. — Легководолазы тренировались еще до войны, недавно совсем.

Точно, и в том числе из этих людей Прохватилов организовал свою роту. Работа ведется, нужно только улучшить уже имеющийся опыт и перевести его в расширенную боевую практику, причем как можно раньше.

— Вот видите, — воодушевленно подхватил политрук, — сколько причин остаться? Спасибо, товарищ Беззубиков.

— Служу Советскому Союзу, — ответил я. — Разрешите идти, товарищ политрук?

— Да-да, Иван Иванович, идите, — по неуставному ответил Катков. Впрочем, ему можно, у него задача до людских сердец достучаться.

Вернулся я к своему скромному стоячему месту рядом с Веремеенко под одобрительный гул. А потом политрук еще немного рассказал о международной обстановке. Оказалось, что немецкая субмарина потопила британский авианосец «Арк Ройял», и произошло это чуть ли не в то же время, когда мы прорывались сквозь минное поле. А еще союзники отправили от берегов Исландии новый арктический конвой PQ-3. Я-то знал, что он благополучно прибудет в Архангельск, но остальные пока в неведении. Под конец политрук Катков раздал нам свежие газеты, чтобы мы не забывали изучать текущее положение и доносить его до своих экипажей.

— Хорошо сказал, Вань, — по-простому обратился ко мне Веремеенко, прежде чем мы разошлись по каютам. — Аж на душе легче стало.

— Обращайся, — я улыбнулся. — Всегда рад. Ну?

— Слушай, — лицо штурмана светилось от любопытства, — а правда, что можно немцу прямо под брюхо десант высадить?

— Думаю, да, — кивнул я. — Помнишь, Руссин рассказывал, как их электрик — Максимчук, кажется, Федор — предлагал Гладилину разведку на берегу, когда их свои с Хиумы обстреляли? Еще говорил, что скрытно это сделать может?

— Ну, помню…

— А если простой моряк без всякого водолазного снаряжения это мог сам сделать, представь, что подготовленный боевой пловец может натворить в тылу врага.

— Представил, — Веремеенко улыбнулся. — И мне понравилось. Уже бы и сам попробовал.

— Попробуем, — пообещал я, потому что у самого уже складывались планы взаимодействия «Малюток» с ротой Прохватилова. — А теперь — спать. Утро вечера мудренее. Нам еще лодку готовить к походу. Чую я, сопровождать конвой будем. Или в дозор пойдем.

Распрощавшись с Веремеенко, я вернулся в каюту, залег на койку, убаюкиваемый легкой качкой плавбазы. Начал было раскладывать планы по полочкам, но не выдержал и уснул.

А разбудил меня громкий взрыв.

Затем еще один! И еще!