Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 73

Зарядить по полной аккумуляторную батарею, заправить дизель, обеспечить лодку воздухом высокого давления, дистиллированной водой, средствами регенерации, боеприпасами, едой в конце концов — и снова в поход, а возможно, и в бой.

— Пора, — я посмотрел на часы, скоро начнутся политзанятия.

Пропускать не хочу, и не потому, что нельзя, а потому, что искренне интересно. Знания из будущего — хорошо, конечно, но детали текущей обстановки можно узнать только так. Общением, чтением прессы и собраниями в кают-компании.

— Проходите, товарищи, начинаем, — поприветствовал меня и еще нескольких подводников энергичный политрук Катков.

Мест в кают-компании на всех не хватило, пришлось постоять. Ну да ничего, мы не сахарные, не развалимся. Я осмотрелся в поисках знакомых лиц: тут же подошедший ко мне Веремеенко, как мой штурман, Юра Руссин со своим командиром 102-й «Малютки» Гладилиным, вот Маринеско — смотрит как будто немного с вызовом. Так, вон серьезный юноша с аккуратно зачесанным набок пробором — это Лев Костылев, командир М-77. А вот коротко стриженный, с задумчивой улыбкой — Семен Эпштейн с М-90. Вот еще двое «малюточников»: Леня Федоров, командующий М-95, и Саша Мыльников, чем-то напомнивший мне киноактера Мерзликина из прошлой жизни. Я испытывал благоговение и радость от того, что сейчас для меня эти героические люди просто Саша, Леня, Юра.

Теперь я лично знаю их, молодых парней-комсомольцев, краснофлотцев. Кто-то из них не доживет до победы, как Петр Васильевич Гладилин — тот погибнет при бомбежке Лавенсаари, где нас сегодня встретили катера. О других будут спорить, как о Маринеско. И теперь в моих силах подстелить для них соломки и не дать погибнуть, пропасть. Да просто, черт побери, сражаться плечом к плечу!

— Товарищи! — начал Катков, вырывая меня из мыслей. — Вы знаете, что враг, сломав зубы о сопротивление защитников Ленинграда, продолжает методично его окружать, сдавливая кольцо блокады. А недавно немецкий танковый корпус взял Тихвин, кроме того, продолжается наступление на Волхов. Исходя из захвата железнодорожной ветки, а также с учетом тяжелой обстановки на Балтике, зима нам с вами предстоит непростая. Нам и всему городу Ленина.

— Не получилось нахрапом взять, теперь голодом уморить решили, — подал голос кто-то. — Одно слово, фашисты. Нелюди.

— Товарищ политрук, — раздался голос Семена Эпштейна. — У меня люди без дела сидят, лодку к переходу на Каспий готовили, и тут… Требуют перевести их в сухопутные бригады, чтобы помогать Красной Армии. Подводники рвутся в бой!

— Семен Михайлович, — очевидно, разговор этот был уже не первый, раз политрук тяжело вздохнул. — Командованием Балтийским флотом принято решение не списывать подводников на берег.

Я посмотрел на Веремеенко, вспомнив наш недавний разговор, и Вася улыбнулся. Но уже не печально, как делал до этого. Получается, помогла наша с ним беседа.

— А чем мы хуже? — подал голос Руссин, чья М-102 в это время тоже простаивала из-за полученных ранее повреждений.

— Почему сразу хуже? — парировал Катков.

— Лучше? — уточнил Эпштейн, и мне показалось, что я услыхал в его голосе провокацию. Видимо, он решил сыграть на том, что подводники не должны отсиживаться, пользуясь некими привилегиями.

Но политрук на то и политрук, чтобы быть готовым ко всему.

— Не лучше, товарищ капитан-лейтенант, — ответил он ровным голосом, — но и не хуже. Каждый из вас — из нас! — должен быть на своем месте. Подводников мало, а с начала войны стало еще меньше. Подготовка ваша слишком сложна, и если матросов на надводные корабли мы еще сможем найти, то вот кадров для подплава у нас не столь много. Понимаю, товарищи, — успокаивающим тоном продолжил Катков, едва собравшиеся подняли гомон, — понимаю ваше рвение. Но время проявить себя на Балтике еще есть. Причем проявить в своем, так сказать, амплуа. Подводном. Вот, например, товарищ Беззубиков…

Я еще не привык реагировать на свою новую фамилию и не сразу понял, что Катков имеет в виду меня. Лишь когда Веремеенко пихнул меня в бок, сопоставил одно к одному.

— Да-да, Иван Иванович, вы, — подбодрил меня политрук. — Капитан-лейтенант Беззубиков чуть было не стал числиться пропавшим без вести вместе с лодкой и экипажем. Однако он не просто выжил, не только сохранил технику и людей, но еще и добыл важные сведения, которые будут использованы командованием для дальнейшей эвакуации бойцов с полуострова Ханко.

Благодаря своему увлечению плаванием с аквалангом в той жизни я не был обделен вниманием к собственной персоне. В основном, конечно же, на отдыхе, эффектно раскладывая и проверяя гидрокостюм, но все же. Гиды, туристы, инструкторы — едва мы с Мишкой и Васькой начинали работать со сложным оборудованием, как все они начинали смотреть на нас почти что как на звезд местного разлива. Но тут… тут все по-другому. Когда на тебя смотрят подводники, еще и те, кому суждено остаться в истории как героям, нужно соответствовать. И ощущения совершенно другие!

— Товарищ Беззубиков, может, скажете сослуживцам пару слов? — предложил Катков мягко, но в то же время я понял, что отказаться не выйдет.

Да и не хочу я отказываться. Мне есть что сказать.

— Конечно, — уверенно заявил я и быстрым шагом оказался рядом с политруком. — Товарищи!

На миг замер, окидывая взглядом всех присутствующих. Никто не отворачивался, не считал ворон, но самое главное — никто не смотрел предвзято или как-то снисходительно. Напротив, сосредоточились, ждут.