Страница 10 из 73
Глава 4
— Боевая тревога! — мгновенно отреагировал я, дав продолжительный звонок, и рванул на ходовой мостик.
Плавающая мина. Плавучая смерть. По одной из версий, моя «Малютка» могла погибнуть не от якорных мин, а от одной из таких, благополучно покинув обреченный конвой и в итоге найдя свою смерть где-то у Таллина.
«Может, вот оно, место гибели?» — сомнения в том, что смогу кардинально изменить историю, нагнали меня, но я их откинул.
— Право руля! — голос сорвался на хрип.
Главное, успеть! Волны гнали мину наискосок, и если отвернуть, ее пронесет по касательной. Дать полный вперед — как раз на нее наскочим, так что решение я принял правильное. Ведь правильное?
С замиранием сердца я провожал взглядом весело плещущуюся в волнах черную рогатую мину, которая разминулась с носом «Малютки» буквально в метре-двух и пошла вдоль левого борта.
— Вперед самый малый!
Лодка двинулась, уходя от мины.
— Мина! — вновь заорал Лейченков, в порыве эмоций схватив меня за плечо и тряхнув. — Слева! Да не там,у кормы!
Теперь и я видел вторую рогатую смерть, терпеливо, как затаившийся в своей паутине паук, ожидавшую, пока жертва сама на нее напорется. И мы чуть было не снесли ее кормой!
— Лево на борт! — гаркнул я.
Тут как зимой на машине — руль в сторону заноса, а не наоборот. Инстинктивно ведь хочется отвернуть, уйти, но… Скомандовал бы я вправо, и мы бы просто поймали мину на хвост, ударив по ней как лопаткой для пинг-понга по мячику.
— Вперед полный!
Теперь самое филигранное: проскочить между двумя минами, зажавшими нас с двух сторон, да еще по диагонали.
— Идем, идем, идем! Давай, миленькая! — попросил я «Малютку», и она словно меня услышала.
Проскользнула между двумя смертями, чуть не стукнувшими по нашим бортам. В последний момент, правда, первая мина прошла в опасной близости, мне даже показалось, что она нас задела, но… Даже если так, то касание, к счастью, оказалось недостаточно сильным, чтобы сработал взрыватель.
— Есть! — я позволил себе неуставной вопль, только вряд ли меня кто-то сейчас осудит.
Лейченков, правда, посмотрел с удивлением, но ничего не сказал. А я одернул сам себя и принялся вместе с ним во все глаза смотреть на серую волнующуюся поверхность Балтики, чтобы не пропустить новые мины.
— Надеюсь, на этом все… — прошептал я себе под нос.
Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. И пусть это даже простое желание позавтракать перед дальним переходом на глубине, закон вселенской подлости действует при любых обстоятельствах.
— Мина — слева, двадцать градусов, в пятнадцати метрах!
— Право на борт! Вперед полный!
Третий «подарок» от немцев мы легко обогнули, и рогатый шар вскоре скрылся в волнах. А дальше нам встретилась еще одна мина, потом еще и еще. Очевидно, на нервном пределе я быстро обнаруживал рогатую смерть, и мы обходили их даже с большим упреждением.
Минное поле, вражеская подлодка, новое скопление мин, только теперь уже плавающих. Чего не хватает для полного комплекта? Встречи с немецкими или финскими катерами с глубинными бомбами. Самолетов пока можно не бояться, так далеко в море они не залетают, это не 21 век. Но даже если мы, например, наткнемся на вражеский конвой, это будет еще более обидно, чем напороться на мину.
Стрелять-то нам по-прежнему нечем.
Начинало светать, и подлодка в надводном положении становилась легкой мишенью для врагов. Пора было погружаться, внизу и от мин меньше хлопот, если говорить о плавающих. Но нам нужно еще подзарядить батареи, чтобы как можно меньше лежать на грунте и как можно быстрее двигаться к Кронштадту. Передохнуть самим, вновь вооружить лодку. И снова выйти на боевое дежурство.
— Лейченков, — устало позвал я парня. — Давай вниз. Погружаемся.
Отправив старшину первым, я подождал, окинув взглядом однообразные серые окрестности. Потом загремел башмаками по металлической лестнице, задраил верхний люк, затем спустился в центральный пост.
— Веремеенко, — скомандовал я. — К перископу. Вести наблюдение внешней обстановки. Все по местам! Готовимся к погружению!
Заработала лебедка перископа, Вася, поднявшись в боевую рубку, прильнул к окулярам.
— Принимать главный балласт, кроме средней!
Никитин отозвался, повторив приказ, зашипела, забурлила вода, наполняя цистерны.
— Осмотреться в отсеках!
Закипела привычная морякам работа. Когда погружение штатное, не срочное, нужно выполнить множество действий: провентилировать осушительные магистрали, трубопроводы глубиномера, не заряженные торпедные аппараты.
— Доложить крен!
— Крен ноль!
— Дифферент?
— Ноль-шестьдесят на корму!
Плохо. Нужно хотя бы ноль-пятьдесят, а лучше еще меньше. Идеально — ноль. Потому что даже небольшой дифферент, то есть наклон вперед или назад, если совсем грубо, при погружении начнет расти, и это может привести к аварии.
— Не до конца заполнена одна из цистерн, — доложил инженер Гордов.
— Выясните причину!
Потянулись минуты ожидания, пока Паша с двумя электриками, Васей Каревым и Володей Корнилецким, и Пашей Чурзиным, старшим мотористом, искали причину каприза цистерны. Обнаружили где-то засор, прочистили, перезапустили с матюками.
— Дифферент ноль-один на корму!
— Заполнить среднюю! — выдохнув, скомандовал я.
— Принять главный балласт! — доложил Гордов как командир БЧ-5.
— Боцман! Погружаться на глубину 30 метров с дифферентом 5 градусов!
Лодка пришла в движение, погружаясь на малом ходу.
Лейтенант Василий Михайлович Веремеенко пребывал в легкой растерянности. Его не отпускали мысли о семье, которая не подавала о себе вестей, и надежда у него оставалась только на письмо, переданное через Юру Руссина, штурмана со 102-й «Малютки». Может, они что-то перепутали на новом месте? Забыли в суматохе, куда писать, и не могут теперь найти нужный адрес. Тем более война, все и так кувырком…
Василий никому не рассказывал — да и можно ли, вообще, комсомольцу таким делиться? — но когда начали рваться мины, внося настоящий раздрай в конвой, а капитан-лейтенант Беззубиков отдал приказ погружаться, он как будто бы знал, что их лодка больше никогда не всплывет. Что это последний поход, из которого никто не вернется. Не зря же Лёша Лебедев им прочитал то свое стихотворение, написанное накануне… Как будто тоже что-то почувствовал. И вот их «Сталинец» затонул, а Василий понял: им тоже осталось недолго.