Страница 11 из 73
Веремеенко ходил вместе с Беззубиковым с самого начала войны. Ваня и до этого смелостью и решительностью особо не отличался, но после того случая с М-94 Николая Дьякова стал еще меньше соответствовать должности командира. Тогда они шли в паре в сопровождении тральщиков, чья скорость не превышала трех узлов, и обеим лодкам пришлось использовать электромоторы. Потом Дьяков напоролся на мель, и они снимали его, причем получилось это довольно быстро, но какой-то осадок остался. А потом, после Соэло-Вяйн, лодки расстались с эскортом, дальше пошли сами. И откуда только потом взялась эта немецкая лодка…
Впрочем, чему удивляться — немцы и их союзники финны уже вовсю хозяйничали на Балтике, а советский флот, говоря откровенно, пока с ними не справлялся. Немец попал М-94 в корму, как потом выяснилось, сам Николай Дьяков находился на ходовом мостике, с ним были штурман Шпаковский, командир рулевых Компанеец и старшина мотористов Лаптев. Все четверо оказались в воде, раненый штурман утонул, остальные выбрались на палубу тонущей лодки. Ни сам Василий Веремеенко, ни командир Беззубиков, никто на их М-98 не знал, что случилось. Видели, как вторая лодка торчит из воды носом и надстройкой — думали, что ребята напоролись на мину. Беззубиков приказал остановиться и отправить спасательную шлюпку за выжившими. И они ее почти спустили на воду!
Тогда их фактически спас Компанеец — снял тельник с себя, второй забрал у Лаптева и начал ими семафорить, что рядом немецкая лодка. Как только успели обратно в «Малютку», а самое главное, как повезло, что торпеда прошла мимо! Впрочем, сработали они тогда хорошо, сманеврировали оперативно, так что уклонение было общей заслугой. Но если бы Компанеец не догадался им просемафорить, если бы парни вообще поздно заметили перископ немцев, то последние бы подбили обе советские лодки. Вот тут точно повезло. Немцы ушли, а они поспешили спасать своих. 94-ка уже тонула, командира с двумя выжившими краснофлотцами сняли, как раз советские катера подошли, приняли их на борт.
Правда, нужно отдать должное Дьякову: прежде чем покинуть свой погибший корабль, он долго бил снятым ботинком по носу М-94, надеясь, что кто-нибудь отзовется. В ответ была тишина. Как потом выяснилось, восемь членов экипажа все-таки выжили и смогли выбраться.
Василий улыбнулся, вспоминая, как они слушали потом эти рассказы — среди подводников вести разнеслись быстро. Восемь человек набились в боевой рубке, как сельди в бочке, но верхний люк из-за разницы давления не открывался, а клапан затопления прикипел, так как им никто до этого не пользовался, еще и наклониться к нему было трудно, настолько мало свободного места осталось. И назад, на центральный пост, уже было не вернуться. Казалось бы, всех моряков ждала страшная смерть в тесноте и удушье, но они совершили невозможное. Не достают руки, можно открыть клапан ногами! В рубку пошла вода, давление выровнялось, и верхний люк стало возможно отдраить. С берега от маяка Ристна уже спешил баркас с морскими пехотинцами и подобрал чудом спасшихся моряков.
Тогда это многих как-то воодушевило — людям было суждено погибнуть, а они взяли и плюнули смерти в лицо. Но их лодка под командованием Беззубикова почти весь поход валялась на грунте, лишь ночью они всплывали, чтобы проветриться, и очень быстро уходили обратно на глубину. Беззубикову тогда устроили разнос, однако все-таки дали шанс проявить себя, вот только…
В конце августа их «Малютка» прикрывала отход советских судов из оставленного Таллина. Они просидели на позиции, не встретив ни одной лодки и ни одного корабля противника. Беззубиков не проявлял никакой активности, по команде пошел ропот. Через месяц — боевой поход в Нарвский залив, и снова лежание на грунте. Команда уже не скрывая обсуждала несостоявшегося командира, у Веремеенко кулаки чесались, а когда четвертый конвой напоролся на мины, и «Малютка» снова пошла на глубину…
От очередного разрыва неподалеку лодку качнуло, командир не устоял на ногах, приложился головой. И как удачно треснулся! С этой мыслью Василий внимательно посмотрел на Беззубикова. У него даже лицо словно стало другим! Ни грамма былой нерешительности, сосредоточен, серьезен, говорить стал увереннее. Провел их через минное поле, а когда они встретили немцев, то командир превратился в охотника… Нет, в хищника. В морского волка, который не терпит чужаков на своей территории. Чуть-чуть бы побольше опыта, меньше спешки, и немчура барахталась бы в воде, моля о пощаде.
Потом напряженный отход с отстрелянными торпедами, четкие действия, желание во что бы то ни стало увести корабль с экипажем, выжить. Выжить, чтобы потом вернуться, встретить недобитка и довершить начатое. От нового Беззубикова буквально веяло целеустремленностью, и за таким командиром хотелось идти, хотелось ему доверять. А еще… пропало проклятое ощущение близкой смерти.
Наверное, нет лучше того ощущения, когда ты расслабляешься после долгого напряжения. Когда в любой момент что-то может пойти не так, когда от твоих действий, а заодно от везения и еще кучи факторов, в том числе исправности техники, зависит твоя жизнь. Или здоровье как минимум. А в нагрузку — жизнь и здоровье еще семнадцати человек.
И потом вдруг — раз! Моментальное облегчение. Ты все сделал правильно, ты молодец, ты крутой. Там, в прошлой жизни, хватало всякого. И коллег-офицеров разной степени бездарности, и вороватых прапорщиков, и трусливых бойцов. Успех любой операции зависел от общей слаженности действий, а вот завалить все мог один-единственный человек. К счастью, сам я таким не был, и за свое боевое прошлое в той, первой, жизни мне ни капли не стыдно.
А здесь — здесь тем более нельзя обосраться. Потому что хрен я куда денусь с подводной лодки. И вместе со мной хрен куда денутся остальные. У них, черт возьми, даже бежать возможности нет. Куда — к рыбам? Да они и не побегут, я уверен. Каждому есть за кого сражаться и есть за что. Тем более после гибели М-94, а теперь вот еще половины конвоя на Ханко. Можно сидеть на грунте, молясь, чтобы немцы с финнами тебя не заметили, а можно намеренно их искать, чтобы отправить на корм рыбам. И чую я, что парням этот настрой нравится. Вон как воспряли!
— Товарищи краснофлотцы! — обратился я к экипажу. — Поздравляю вас с успешным прохождением минных полей и предлагаю приступить, наконец-то, к завтраку, который нам вероломно пытался испортить немец!