Страница 85 из 155
— Привет, Капитошка, — шучу, «вытирая» ей нос виском. — Пока, Капитошка.
— Малинин…
— Я вообще-то тебя спасаю, Ю. Обычно, ну, знаешь, мы, простые смертные, говорим что-то типа: «Спасибо, бро!»
Юля поджимает губы, секунду медлит.
Она, блядь, капитально похудела — я практически не ощущаю ее вес.
Под глазами — темные круги.
Щеки ввалились.
И все равно, женщина, которую я сейчас держу в руках — самая красивая в этой Галактике.
— Спасибо… бро, — едва сдерживая смех, говорит Юля.
— Ой, нет, давай лучше без «бро»! — мотаю головой.
— Наконец-то у тебя большая мужская машина, Малинин, — кивает на «Додж» Ю.
— Хочешь, тебе отдам? Она супер-безопасная, Ю, отвечаю. Укрепленная рама. Можно валить сотку по встречке и хрустеть всем, что попадает под колеса.
— Ты — больной. Я без приставной лесенки в нее не залезу и до педалей вряд ли достану.
— Значит… — смеюсь, сбегаю по лестнице и легко поднимаю свою драгоценную ношу в теплый салон «РЭМ»а, — … хочешь. Считай, что твоя.
Я закрываю дверцу, обегаю машину перед капотом и так же быстро запрыгиваю на водительское сиденье.
Ливень такой сильный, что даже этих коротких перебежек достаточно, чтобы футболка промокла почти насквозь. С волос капает, и я быстро стряхиваю потоки ладонью. Делаю первый вдох — и ощущаю, как легкие наполняются адовой для моего сердца смесью грозы, мокрого асфальта и Юлиного запаха чистоты. Особенного, уникального. Ни одна женщина для меня и близко не пахнет так же. Подозреваю, что все дело в моих личных настройках на нее.
— Малинин, ты реально сумасшедший, — в третий раз повторяет Ю, стряхивая капли с блузки, которая тоже местами слишком сильно промокла. Я стараюсь не опускать взгляд ниже ее шеи. Разве что, пока она не видит, позволяю себе вольность немного «прогуляться» по выступившим под мокрой тканью ключицам. Тонким и изящным. — Как ты вообще доехал? Там же реки вместо дорог.
— Это «РЭМ», детка, — хмыкаю и приподнимаю стекло почти до упора верх, оставляя только маленькие щелочки для вентиляции. Включаю обогрев и протягиваю ей стаканчик с кофе — картон уже не так сильно обжигает пальцы, но все еще достаточно горячий, чтобы ее согреть.
— Ты богичен, Малинин. — Ю делает первый глоток и блаженно закатывает глаза.
Я жадно впитываю каждую микроскопическую эмоцию на ее лице, моментально распихивая по коробочкам памяти, которые тут же запираю на невзламываемые замки. Соскучился. Блядь, пиздец как я по ней соскучился.
Дав ей минуту распробовать кофе, достаю из бардачка между сиденьями бумажный пакет с круассанами — в этой тачке отсек реально огромный, туда можно спрятать взрослого кобеля ротвейлера, блин, так что рогалики поместились без проблем. К запаху в салоне добавляется аромат имбиря и жареной курицы.
— Нет, беру свои слова назад, — Ю медленно-медленно, как ребенок на Новый год, вскрывает бумажный пакет и делает первый хрустящий укус. — Ты охуенный.
— К твоим услугам, — подмигиваю.
Дождь барабанит по крыше с такой силой, что кажется, мы сидим под водопадом. Стекла моментально запотевают изнутри, отсекая нас от наводненных улиц.
Несколько минут мы сидим в полной тишине — мне даже музыку включать не хочется. Лучших саундтрек — ее милое чавканье, ей-богу. Обычно Юля ест очень красиво — элегантно пользуется столовыми приборами, никогда не путает какой и для чего нужен, медленно пьет воду и даже ноги складывает на одну сторону, как в фильмах про британскую королевскую семью. И самое охуенное — она не играет, она просто так скроена, из этих манер, характера и безупречного произношения. В моей жизни было дохуя женщин, пытающихся симулировать «хорошее воспитание», но обычно они прокалываются почти сразу. Особенно, когда есть с чем сравнивать.
А Юля даже круассан из бумажного пакета ест, как королева, хотя иногда все-таки сердито подтирает салфеткой испачкавший губы соус. Ест и оттаивает.
— Это лучший момент в моей жизни за… долгое время. — Она делает глоток кофе, возвращает стаканчик обратно в держатель — и, наконец, смотрит на меня. В глаза. Улыбаясь точь-в-точь так, как улыбалась шесть лет назад, когда мы бесцельно целую ночь катались на моей тачке, пили дешевый кофе и ели сендвичи за три копейки, вкус которых — самый лучший — я помню до сих пор. — Спасибо, Дан.
— Ешь, пока совсем не остыл, Ю.
И она ест.
Жует, иногда отвлекаясь на телефон и на то, чтобы стряхнуть крошки с блузки.
В один из таких разов, когда отчитывает кого-то по работе и отворачивается к окну, совершаю обманный маневр — меняю местами наши круассаны. К своему я почти не притронулся, а Юля из своего уже зубами вытащила все мясо и овощи. Мне нравится как аппетит постепенно возвращает румянец на ее щеки.
— Снова что-то важное не склеивается? — заговариваю ей зубы, когда снова поворачивается ко мне.
— Я поняла, что медицинская тема — совсем не мое, — она корчит такое лицо, будто случайно поймала ртом жука.
И начинает рассказывать — иногда подробно, иногда сбиваясь.
Обо всем.
Я слушаю — и с трудом заставляю себя не думать о том, какая у нее тонкая шея.
Что на нижней губе от глотка только что сделанного кофе осталась маленькое темное пятнышко, и я до смерти хочу слизать его языком.
Мне хочется до нее дотронуться.
Подхватить тонкий шелк, неспеша вытащить ткань из брюк — и запустить под нее пальцы. Погладить ребра, почувствовать теплую кожу, поднять ладони выше, мягко сжать и узнать, наконец, как это — когда под ладонями неумолимо твердеют ее соски.
Но я держу себя в руках, потому что это — моя дань за право снова быть рядом.
Мое «послушание» за возможность быть к ней вот так близко, дышать одним воздухом в запертой машине. И каждая минута рядом с моей Ю, даже без единого поцелуя и без намека на любые прикосновения, значат больше, чем все тёлки до нее.
Как мне от тебя вылечиться, Ю?
Или, Малинин, правильнее будет спросить себя — зачем?
Спустя какое-то время с раздражением констатирую, что дождь постепенно затихает.
Дворники начинают смахивать воду с лобового стекла, возвращая в наше одиночество очертания реального мира.
И Юля просит подвезти ее до дома.
Я врубаю мотор и выруливаю «монстра» на дорогу, где уже появились первые намеки на движение.
На этот раз мы едем почти молча — только у Ю иногда пиликает телефон и мне прилетают уведомления, которые я даже не смотрю. Это Оля, скорее всего, и я не хочу впускать ее в наш с Юлей дуэт.