Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 84 из 155

Глава двадцать пятая: Дан

— Ты когда сегодня освободишься? Гороховская попросила меня задержаться в шоуруме до восьми.

Пока я лениво ковыряю красивый утренний, приготовленный Олей омлет с помидорами, она подходит сзади, обнимает меня за шею и трется носом в макушку.

Я так загрузился своими мыслями, что не заметил, как она перестала порхать по кухне у меня перед глазами, напевая под нос какую-то попсовую хрень, и вдруг оказалась так близко, что на секунду мне инстинктивно хочется сбросить с себя ее руки. Именно сейчас, в эту секунду, они ощущаются очень неуместными.

Но это быстро проходит и я даже улыбаюсь в ответ, прижимаясь губами к кончикам ее пальцев.

— У меня сегодня встреча по выкупу «Альфы», так что освобожусь как раз к вечеру. — Поворачиваю голову, даю себя поцеловать в уголок рта, прикрываю глаза, как будто она угадала, что именно этого я и хотел.

Дайте, сука, Оскар этой богине.

То есть — мне. — Хочешь сразу домой или заказать что-то где-то?

— М-м-м… — Оля блаженно жмурит глаза.

Сегодня пятница и я уверен, она уже распланировала все до конца воскресенья. Оля и грандиозные планы — слова синонимы. Никогда не думал, что скажу это, но бесконечные театры, выставки, посиделки с ее подругами и обязательный визит к родителям, оказывается, могут утомить даже мой вечный двигатель. До недавнего времени я был уверен, что он у меня непритязательный и всегда «за» любой движ.

А вот и нихуя.

— В восемь тридцать выставка на Пять-Пять. Давай сходим?

— И что выставляют?

— Предметы абстрактного искусства.

Когда мы ходили на что-то подобное в прошлый раз, я думал, что мусорный пакет, доверху набитый скорлупой — это проёб клининговой компании, а оказалось — экспонат.

Но у Хатико такие глаза, что отказать ей — вообще не вариант.

— Хорошо, выставка так выставка. Надеюсь, бахилы нам выдадут? Не хочу вляпаться в чье-то говн… гм-м-м… альтернативное видение прекрасного.

— Малинин, ты просто невыносим! — Оля в шутку кусает меня за ухо и рычит.

Я для вида три секунды терплю, потом кое-как отодвигаю ее от себя, чмокаю в лоб и, забрав ключи от тачки, буквально сбегаю из своей же квартиры.

Образцовый мужик выполнил утреннюю программу. Можно ехать на работу.

К обеду небо над столицей затягивает обещанным еще со вчера «штормовым предупреждением». Темнеет как в сумерках, а воздух становится таким густым и влажным, что его реально трудно вдыхать.

Я успел созвониться с одним чертом из Праги — и на носу висит очередная «жирная» сделка, что удивительно — почти без геморроя в этот раз. Так что сейчас, завалившись с ногами на стол, просто лениво просматриваю разные предложения, надеясь выловить пресловутый жемчуг в куче навоза.

Телефон лежит на столе экраном вверх.

Упрямо молчит.

Вторые сутки.

Последние недели мы с Ю перебрасывается редкими сообщениями. Даже скорее репликами. Ничего личного. Никаких вопросов о том, как справляется она или как я живу. Просто снова играем в наш привычный, безопасный пинг-понг.

Я знаю от Оли, что Юля и Андрей разъехались. Причем эту информацию Оля каким-то образом узнала не от Юли, а через третьи руки, и когда проболталась мне (случайно), потом очень просила больше «никому ни слова».

Ю, разумеется, мне об этом тоже ничего не сказала, ну а с Андрюхой мы уже давно не контачимся.

Терять лучшего друга оказалось та еще адова боль, но она быстро сошла на нет, когда стало ясно, что Юля уже какое-то время абсолютно стопроцентно точно спит в своей кровати одна.

И никто ее не трогает.

Мою Ю.

К трем часам дня на город обрушивается настоящий потоп. За несколько секунд стена сумасшедшей воды превращает Спуск в полноводную реку.

Телефон пикает — раз и второй.

Я моментально проверяю сообщения и кровь шарашит в виски каким-то, блядь, идиотским кей-попным битом. Откуда оно в моей голове?

Ю:

Ради бога, скажи, что у тебя есть весла и надувная лодка.

Ю:

И ты можешь прямо сейчас отправить все это мне в почтамт на Василенко.

Я:

Ты где?

Мысли выстраиваются как по свистку. Ну да, у нас же как только выпало на ведро больше осадков — цены на такси пробивают потолок, и каждая свободная машина становится на вес золота. На ближайших пару часов половина города точно парализована.

Ю:

Застряла возле офиса. Какие-то наглые зайцы только что увели деда Мазая буквально у меня из-под носа.

Ю:

Морально готовлюсь к олимпийскому заплыву.

Я:

Стой там.

Ю:

Малинин, прекрати. Ты видел эту погоду вообще?!

Моё сердце делает резкий, рваный толчок. Пульс мгновенно частит в висках.

Я не отвечаю. Смысл тратить время на буквы? Закрываю ноут, выхожу на парковку, благодаря всех на свете богов, что как раз сейчас у меня здесь стоит затюнингованный в путь Додж «RAM» — на таком звере можно влегкую штурмовать Эверест, не то что эту херню в три лужи.

По дороге успеваю заскочить в какую-то неприметную полупустую кофейню — Ю наверняка замерзла, сегодня прям «настоящие» июньские плюс пятнадцать. Беру два больших американо в простых бумажных стаканах и пару толстых круассанов с овощами и курицей-терияки. Юля обожает пикантную азиатскую кухню, но на заезд в ресторан времени уже нет.

Додж без проблем штурмует глубокие лужи и проходит там, где намертво остановился общественный транспорт.

Я вижу ее издалека — стоит на крыльце, обхватив себя руками, потому что на ней простая белая блузка, настолько тонкая, что даже с расстояния под ней угадываются контуры кружевного лифчика. Тонкая и такая хрупкая, что от желания схватить ее и спрятать, поджимаются яйца.

А еще у нее от влажности немного завиваются волосы.

Совсем как в тот день, когда мы познакомились — тогда к вечеру тоже лупанул дождь, и она все жаловалась, что становится похожа на барашка Шона, а я говорил, что это не кудряшки — а резьба на невидимых болтах, которыми она ввинчивается в мое сердце.

Я паркую тачку у самого бордюра.

Открываю сначала пассажирскую дверь, потом выпрыгиваю сам.

В другое время то, что я собираюсь сделать, точно ни хрена бы не удалось, но сейчас на моей стороне эффект неожиданности. Я успеваю подскочить к ней (через пару ступеней, как те, прыгающие в длину чуваки) и легко поднять на руки.

Юля вздыхает — громко, удивленно-возмущенно.

— Малинин, ты сумасшедший, — хмурится и смешно морщит нос, на самом кончике которого висит маленькая смешная дождевая капля. — Сейчас же поставь меня обратно.