Страница 75 из 155
— Расслабься, Юлька, — шепчу я, начиная медленно, с мягким усилием разминать зажатые мышцы. — Снова же весь день моталась, давай помогу...
— Не надо, Андрей, все хорошо. — Она пытается уклониться, подается вперед, но я не отпускаю.
Мои руки рефлекторно сжимают ее крепче.
В последний раз я видел ее голой как будто в прошлой жизни, и единственная возможность вспомнить, какая она под этими ужасными мешками — трогать хотя бы через ткань.
Ее плечи ощущаются ужасно острыми, ключицы — тонкими, как у птицы.
А локти, к которым я медленно опускаю руки, остро впиваются в мои ладони.
Я наклоняюсь ближе.
Трогаю дыханием ее шею возле затылка.
Запах ее кожи — с нотами чего-то легкого, как только что застеленное белье — кружит голову и сводит с ума.
Моя. Родная.
Блядь...
Член мгновенно отзывается, тяжелея в джинсах. Я безумно, до боли во всем теле, ее хочу.
Целую возле уха, не даю повернуть голову и отпихнуть меня подбородком — в последнее время она часто так делает, даже если просто подхожу сзади и пытаюсь обнять. Сейчас я решительно настроен растопить наконец свою Снежную королеву, потому что жить так дальше просто невыносимо.
Потому что я до черта ее люблю.
— Андрей, у меня... работа... — Юля пытается сжать плечи, увильнуть из моей хватки.
Но я угадываю и этот маневр — тянусь, одним плавным движением закрываю крышку ноутбука.
— У меня там работа, Татаринов. — Жена оборачивается, в глазах вспыхивает гнев. С момента аварии это ее первая «живая» эмоция.
Меня это пиздец как вдохновляет.
Пусть лучше злится, пусть орет, пусть даже побьет меня — если ей от этого станет легче, я все вынесу. Только бы больше не пряталась в свою раковину.
Я как пацан перепрыгиваю через спинку дивана, оказываюсь перед Юлой, становлюсь на колени и обхватываю ее лицо ладонями. Она мотает головой, но вырваться не может — а я заставляю смотреть мне в глаза, не оставляю выбора, не даю снова уронить подбородок к груди, как будто у нее сломалась шея.
— Посмотри на меня, Юлька. — Упрашиваю ее пиздец каким треснувшим голосом. Так страшно все испортить, не удержать в ладонях эту хрупкую искру. — Я соскучился по тебе, Юла... Задыхаюсь — так тебя хочу. У меня без тебя ломка, Юль... Пожалуйста, просто разреши мне...
Когда-то, уже не помню где, то ли услышал, то ли прочитал совет: если не уверен насчет согласия женщины на секс, действуй с ней так, словно у тебя в руке граната без чеки — не спеши, не тряси и дай ей самостоятельно проявить инициативу.
Мне до боли сложно даже просто осознавать, что для собственной жены я сейчас могу ощущаться как «нежелательный партнер для секса». И что возможно, правильнее всего было бы остановиться и просто дать ей сделать следующий шаг.
Проблема в том, что все предыдущие разы я именно так и делал — проявлял инициативу и отступал, надеясь, что Юла перехватит инициативу. И ни разу это не сработало.
Я прижимаюсь к ней сильнее, вклиниваясь грудью ей между ног.
Любимое тепло обжигает даже через одежду.
Голова начинает кружится, мозг отъезжает от предвкушения получить все это в свои руки уже сейчас, вот-вот...
— Юлька... блядь, хочу тебя...
Пытаюсь ее поцеловать. Впиваюсь в губы — жадно, голодно, пробуя силой пробить ледяную скорлупу, которая продолжает колоть меня почти до крови. Пальцы забираются под свитер, гладят голый живот. Челюсти сводит от желания впиться в Юлькины губы сильнее, распахнуть ее рот и вытрахать языком — я же знаю, как ей это нравится.
Но... Юла не отвечает.
Только, словно догадываясь о моих намерениях, еще плотнее сжимает губы. Они становятся как будто даже холоднее.
А когда плюю на все и, решившись идти напролом, пытаюсь поднять ладони к ее груди — начинает отчаянно, сумасшедше отбиваться.
Лупит меня кулаками по груди — резко, яростно, с каким-то сорванным отчаянием.
— Отпусти! Андрей, пусти меня! — Юлька, хрипя от напряжения, уворачивается от моего поцелуя. — Прекрати!
— Да почему, Юль?! — Перехватываю ее запястья, прижимая их к дивану, нависая над ней всем телом. Чувствую, как глотку царапает злое, раскаленное от сексуального голода дыхание. — Я твой муж! Я люблю тебя! Я хочу тебя, а ты шарахаешься, словно я ебаный насильник! Что, блядь, мне сделать?! Скажи!
— Не дотрагиваться до меня! Просто! До! Меня! Не дотрагиваться, Андрей!
Впервые за много месяцев в ее голосе появляется настоящая живая эмоция.
Правда, это не желание поплакать, не страсть и даже не тепло.
А истерика на грани злости, которая летит в меня, как пушечное ядро, заставляя отшатнуться и моментально разжать пальцы.
Юлька, стоп, все... молчи...
Но она вскакивает с дивана, опрокидывая ни в чем не виноватый букет и отбегает на приличное расстояние, прежде чем развернуться всем корпусом. Вижу, как сжимает кулаки — и как сжалась сама. Словно пружина.
Бурлящую минуту назад похоть убивает «антидот» острой паники.
Я вдруг четко осознаю, что моя жена, женщина, которую я люблю и единственный человек в этом мире, за которого так отчаянно всегда хватаюсь, смотрит на меня, как на угрозу. Как будто я и правда собирался ее насиловать.
У меня от этой мысли волосы на загривке становятся дыбом. И нога сама делает шаг назад, увеличивая расстояние в надежде, что так Юльке будет спокойнее.
— Юль, пожалуйста...
— Я ничего не хочу, Андрей! — Юля судорожно обхватывает плечи, как будто пытается удержать стремительно отлетающие куски защиты, которую я только что разрушил. — Ни тебя, ни секса, ни этих цветов! Ничего!
И начинает плакать.
Моя Юла — плачет, и это такое же редкое явление, как извержение спящего сто лет вулкана.
Она не делает это гордо и втихаря, чтобы я не видел.
Сейчас она плачет навзрыд, громко и яростно, как будто пытается избавится от чего-то невыносимо болезненного внутри. От того, что не может сказать словами.
И эти звуки, многократно умноженные тишиной пустой квартиры, разрывают мою грудную клетку на куски с мясом, костями наружу.
Я снова инстинктивно к ней тянусь.
Стараюсь сейчас не думать о том, что она только что бросила мне в лицо — это были просто эмоции, не всерьез.
— Не подходи! — Юля резко вскидывается, не дает приблизиться ни на шаг. В любимых глазах столько поливающей меня с ног до головы ненависти, что хочется застрелиться на месте. — Не трогай меня!