Страница 70 из 155
Все мои правила и бесконечные накручивания остались где-то в той жизни, которую я жила последние полгода. Я настолько в нирване, что даже не хочу поправлять его устаревшую информацию о том, что уже давно не училка.
— Озвучишь варианты? — разглядываю его красивый профиль, и то, как руки с самыми идеальными в мире длинными пальцами, постукивают по рулю в такт тихой музыке, перестраивая машину в левый ряд.
— Мясо, суши, пицца... или ко мне.
На самом деле это был выбор без выбора.
Моя сигнализация упрямо молчит даже когда тянусь к нему через салон, жадно втягиваю запах за ухом, и шепотом отвечаю:
— К тебе…
Я смутно помню, как мы проезжаем довольно приличное расстояние до его дома. Кажется, даже ни о чем не разговариваем. Просто в моей голове время от времени вспыхивают образы, словно выхваченные случайным светом фар граффити — улыбка Дана, мимолетный взгляд в мою сторону, его руки то на руле — то, мазком, на моем колене.
Все это похоже на коктейль из двух сортов самого крепкого алкоголя, который моментально ударяет в голову.
Тяжелая дверь его квартиры закрывается за нашими спинами с глухим надежным щелчком, отсекая весь остальной мир с его неловкими свиданиями и слезами в подушку. В полумраке просторной прохладной прихожей тишина сначала оглушает — а потом наполняется далекими голосами.
«Ты никто...»
«Он просто бесплатно берет то, что другие не дают просто так...»
«Это не любовь, это — типовое мужицкое потреблядство...»
Уже сложно определить, откуда они в моей голове — возможно, из голосовых сообщений других девочек в чате «Фениксов», возможно — это мой собственный, внезапно проснувшийся голос разума.
Важно другое.
Мне все равно. Даже если завтра Дан снова разобьет мне сердце — это будет всего лишь завтра. А сегодня, сейчас, внутри есть только изматывающая тупая тоска по этому мужчине, которую я старательно закапывала аффирмациями и морила бесконечными диетами. Но она выжила и внезапно ее стало слишком много, чтобы сопротивляться неуправляемой потребности получить Даню здесь и сейчас. Получить до того, как он, возможно, скажет, что на самом деле, под предлогом ужина, просто хотел выдернуть меня с неудачного свидания, предложит посмотреть телик и даже уступит свою постель.
Понятия не имею, откуда в моей голове такие мысли — они никак не стыкуются с поведением Малинина. Возможно, я действительно просто нахваталась чужих страхов и проекций. Но... это подстегивает действовать.
Я не даю себе передумать. Пока он поворачивается, чтобы повесить мое пальто — делаю шаг, становясь почти вплотную, заставляю повернуться обратно. Мы секунду смотрим друг на друга: я — жадно, впитывая, вбирая каждую черточку его лица, он — внимательно, как будто заново меня изучает.
Сказать напрямую, что мне необходим секс с ним, все равно не хватает сил. Вместо этого я приподнимаюсь на носочках, запускаю пальцы в мягкие каштановые волосы и тяну на себя, вынуждая наклоняться ближе и ближе.
Его губы пахнут табаком — невообразимо приятно.
Он только слегка приоткрывает их, почти касается моих — но ничего не делает.
И я сама его целую.
Жадно и отчаянно.
Я никогда не вела себя вот так, но сейчас все это ощущается правильным на уровне рефлексов: вскрыть его губы языком, целовать жадно и глубоко, до невозможности дышать. Вцепиться в сильные плечи и сходить с ума от того, как под тонкой тканью свитера напрягаются идеально натренированные мышцы.
— Куда спешишь, Хатико? — Дан мягко улыбается в поцелуй — и от этого звука мои эндорфины начинают сочинять в его честь хвалебные оды.
— Хочу тебя, — говорю еле слышно, все-таки краснея от сорвавшейся с губ откровенности.
Он на мгновение отрывает меня от себя.
Я сдавленно всхлипываю, как будто из меня вырвали сердце.
Мотаю головой, когда считываю немой вопрос в серых глазах: «Точно хочешь именно этого?»
Да-да-да...
Он снова целует — на этот раз полностью забирая инициативу, жадно, так, что его язык ощущается частью моего собственного рта. Облегчение от того, что теперь можно больше ни о чем не думать, сносит последние плотины.
Жесткие пальцы находят мои бедра.
Никакой деликатности и сдержанности я от него не жду — он редко такой.
Вместо этого отчаянно стону, когда обхватывает мои ягодицы, рывком поднимает к себе, забрасывая ноги себе на талию. Хватаюсь за него, как за спасательный круг.
Дан несет меня в спальню, не разрывая поцелуя, жадно лаская мой рот языком, забирая слюну, словно угощение.
Бросает на огромную, застеленную черным покрывалом кровать.
Пальцы срывают одежду методично и без остановок — я приподнимаюсь, поворачиваюсь, послушно помогая себя раздеть. Только когда на моем теле не остается ни одного клочка ткани, чувствую... кайф. Потому что Дан на секунду замирает, в полумраке разглядывая меня сверху вниз, а мне впервые в жизни не хочется прикрыться одеялом и в голове не зудит стыдливое: «Он же видит мои складки...»
Он становится на колени между моими ногами, ведет горячими ладонями по груди, по ребрам, по животу, заставляя рефлекторно его втянуть. По привычке.
— Зачем так сильно похудела, Оль? — В его голосе слышится какая-то странная, пугающая злость, когда впивается пальцами в мою талию, подтягивая выше. — Ты и так красивая, дурочка...
Я умираю от счастья.
Задыхаюсь от эйфории, подавая себя навстречу жадным грубоватым прикосновениям.
Мой мозг отключен, в кровь тоннами выбрасываются дофамин и адреналин.
Дан избавляется от своей одежды за несколько секунд, делая паузу только чтобы достать из портмоне презерватив.
Я жадно смотрю на его тело в полумраке — широкие плечи и грудь, рельефный пресс, безупречно перевитые жесткими венами руки. Любуюсь выражением лица, с которым он рвет зубами фольгу. И снова следую за его пальцами, на выдохе зажмуриваюсь — и смотрю, как натягивает латекс на твердый идеально ровный красивый член. Напряженно подрагивающий.
Это настолько сексуально, что мой рот пропускает первый стон.
Дан раздвигает мои ноги, приподнимает бедра себе навстречу — и входит, мощно и плавно, сразу до конца.
Чтобы не закричать от первой слишком острой наполненности, кусаю губу и запрокидываю голову.
Он почти выходит, ждет мой протестующий «Нет!» — и толкается снова, жестче, сильнее. Опускается на меня, подставляет под мои ногти плечи и спину.
Мы трахаемся дико и с голодом, как будто на пределе физических сил.