Страница 67 из 155
Глава двадцатая: Оля
Март в этом году капризный и сырой. За окнами видового ресторана «Панорама» кружится мелкий колючий снег, который тут же тает на мокром асфальте, превращаясь в грязное месиво. Но внутри наоборот — тепло и уютно. Пахнет стеками и специями, а еще мужским парфюмом — настолько терпким и крепким, что у меня слегка кружится голова.
Я сижу напротив Алексея, лениво ковыряясь в «Цезаре» — здесь он просто умопомрачительный, один из лучших в городе, но аппетита категорически нет.
—...и тогда шеф говорит, что мы переносим релиз на май. Представляешь? Два месяца работы коту под хвост! — Леша улыбается и на его симпатичном, гладко выбритом лице, появляется милая улыбка. Очень... милая.
Я растягиваю губы в ответ — для этого приходится совершить над собой космическое усилие, потому что обижать этого парня совсем не хочется.
Ему двадцать девять. Он работает системным аналитиком в крупной IT-компании, носит аккуратные трикотажные джемперы поверх выглаженных рубашек и всегда вовремя перезванивает. Мы замэтчились в приложении для знакомств примерно три недели назад. Это была моя первая попытка начать налаживать личную жизнь после полугодичного одиночества. Я создала профиль, добавила туда свежее фото, где у меня новая прическа — короткий рваный «боб» с высветленными прядями. Алексей первым меня лайкнул, я посмотрела его профиль — обстоятельный, заполненный не на отвали, а со всей серьезностью, и решила попробовать. Оказалось, что он тоже зарегистрировался пару дней назад и я была первой, кому рискнул написать — позже в переписке поделился, что у него был какой-то неудачный опыт несколько лет назад и с тех пор ему сложно проявлять инициативу. Это показалось мне милым и у нас завязался диалог. Мы переписывались довольно долго, потому что из-за тотальной загруженности своего графика, не получалось выделить даже пару часов на «живое» свидание. Леша проявил чудеса деликатности и не торопил.
Он очень хороший. Правда. Простоват, понятен и надежен, как немецкий автомобиль, только, конечно, не «Порше», а что-то типа семейного седана. Он не пропадает с радаров, не разговаривает загадками и не заставляет меня чувствовать себя перевалочным пунктом. Он читает мои сообщения почти сразу и точно так же сразу на них отвечает, интересуется моими делами и делает очаровательные комплименты.
Это мое первое настоящее свидание и я честно, очень честно пытаюсь выдавить из себя искренний интерес, все еще надеясь, что пресловутое правило десяти секунд — просто растиражированный миф.
— Да, это, наверное, ужасно обидно, — киваю, стараясь придать голосу нотки сожаления, которое не размажет его самооценку.
Но внутри все равно пустота.
Каждое его слово пролетает мимо, не задевая ни единого нерва. В голове крутится дурацкая навязчивая мысль: Даня никогда бы не стал жаловаться на своего шефа. У Дани вообще не было шефов. Он сам себе был ураганом.
Хотя это очень глупо — сравнивать Алексея и Даню.
Это путь в никуда, потому что в таком случае лучше сразу ставить жирный крест на личной жизни и даже не пытаться найти пару, ведь до Малинина, объективно, не дотягивает никто.
Я поддакиваю продолжению истории, которую Леша начинает рассказывать с удвоенным азартом, и смотрю на свои лежащие на столе руки. Я больше не ношу ужасный яркий маникюр и просто не представляю, как такое вообще могло мне нравится. Сейчас мои ногти покрыты аккуратным нюдовым лаком, а на среднем пальце красуется изящное кольцо из нашей новой коллекции — тонкая веточка из белого золота с крошечным необработанным изумрудом.
За эти полгода жизнь настолько круто изменилась, что все чаще мне кажется, что Оля Полищук, которая рыдала в подушку и строчила ночами длинные-длинные сообщения в пустоту, просто исчезла в Зазеркалье, а на ее месте появилась я.
Моя начальница, Екатерина Гороховская, сначала отнеслась ко мне настороженно — у меня ведь не было ни опыта работы личным помощником, ни знаний о ювелирном бизнесе, только диплом пединститута и куча энтузиазма. Но в этот шанс я намертво вцепилась зубами. Многому пришлось учиться на ходу: составлять расписание, планировать встречи, в короткие сроки находить контакты самых недоступных людей, мотаться по презентациям и учиться правильно себя вести. Не заикаться! Но мне несказанно повезло, потому что Гороховская оказалась строгим, но справедливым учителем, заставляла тянуться там, где многие бы отбили любую охоту.
Я заметно похудела — стресс, новый бешеный ритм жизни, спорт, бег и полный отказ от сладкого сделали свое дело. Пропали щеки, проступили скулы. А несколько дней назад, когда заглянула примерить какую-то обновку к весне, оказалось, что мой размер уменьшился до «М».
Я, наконец-то, начала достаточно зарабатывать, чтобы каждый месяц покупать себе обновки, оплачивать косметолога и даже откладывать. Пока без особой цели, потому что в моем личном списке «хотелок» оказалось слишком много всякого и разного, чтобы выделить что-то одно — другая квартира (пусть и съемная), машина, поездка в Париж. Я решила подойти к вопросу философски — к тому времени, как у меня появится серьезная сумма, сердце само ёкнет, чему его хочется больше.
С Юлей мы иногда списываемся и периодически пьем вместе кофе или гуляем. А еще, раз в неделю пересекаемся в бассейне, куда я начала ходить вслед за ней. Нас сложно назвать подругами, но как-то так получилось, что в моем новом мире Юля — единственный человек, который понимает, почему я так загоняюсь по поводу новой прически, каждого сброшенного килограмма и все еще дающегося мне с трудом английского. Остальные приятельницы, «проживающие» свои лучшие годы в обсуждениях турецких сериалов, давно отошли на задний план.
— Оля? Ты здесь? — Леша мягко касается моей ладони.
Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Пытаюсь воскресить в памяти нить разговора, но вспоминаю только то, что давно его не слушаю. Он понимающе и очень мило улыбается. Наверное, «мило» могло бы стать его вторым именем, но для меня оно почему-то все больше звучит как «скучно».
— Прости, Леш. Задумалась. Конец недели, в шоуруме суматоха, мы готовимся к весенней выставке и... мой мозг завел дурную привычку самопроизвольно перезагружаться.
— Все нормально. — Он улыбается, убирая руку, абсолютно идеальный в своей деликатности. — Я просто спросил, не хочешь ли ты заказать десерт? Здесь делают потрясающий грушевый штрудель.
При слове «десерт» у меня внутри сладко ноет и во рту появляется слюна, но я качаю головой.