Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 155

— Мне правда ок. — Я одергиваю локоть, когда кажется, что Малинин собирается сомкнуть на нем пальцы. А когда понимаю, что он просто цепляется в перила, чувствую ужасный стыд. Веду себя, как истеричка.

Дан достает сигарету, закуривает.

Опирается предплечьями на перила, задумчиво выпуская дым уголком рта.

— Давай свалим отсюда, Ю, — он слегка мотает головой, стряхивая запутавшиеся в волосах снежинки. — Не обязательно же сразу в койку прыгать. Можно начать просто с кофе и парных зубных щеток. Хочешь, отдам тебе всю гардеробную?

Малинин — тот еще модник, так что для него это не просто щедрое предложение, а почти что священнодействие. Я на мгновение теряю берега, воображая, как мы вместе будем перетаскивать его хипстерские футболки и худи, и сколько раз успеем поругаться, прежде чем отвою хотя бы одну секцию.

Я запускаю пальцы в скрытый карман моего похожего на паранджу платья, нащупываю подаренную Андреем бусину — и моментально трезвею.

— Если ты не закроешь рот, Малинин, мы с тобой расстанемся очень неэкологично.

— Расстанемся, блядь?! — Он все же хватает меня за локоть, рывком поворачивает к себе.

Инерция толкает меня ближе, но я успеваю выставить руку и толкнуть его в грудь. Под пальцами ощущается летящее в галоп сердце — сумасшедшее, отчаянное.

Обживающее мой ледяной кокон даже через одежду.

— Я не собираюсь с тобой расставаться, Ю! — А прямо сейчас он, видимо, не собирается понижать голос. — Я, блядь, люблю тебя! Шесть ебаных лет, Ю! Прикинь, да? Я тебе напиздел, когда согласился на твое «забыли-проехали». Нихуя мы с тобой не забыли, Юля! Ни одного долбаного дня не забыли!

Я отшатываюсь, оглушенная слишком сильным признанием.

Хочу униженно попросить пощады, сжалиться над моей несчастной душой, но не могу — из горла вырываются только асматические всхлипы.

— Там, — Дан выразительно тычет пальцем в сторону дома, — одна сплошная хуета, Юля! Может быть и красивая, но, блядь, не твоя и не моя! Не наша!

Вещи, которые он говорит, проносятся по моему телу, как кипяток.

Ошпаривают своей откровенностью.

Заставляют почувствовать острое желание задать себе все эти вопросы.

А правда это не мое? Откуда Дан может знать, если я сама не знаю?

Все это так страшно путает, что когда замечаю его очередной порыв в мою сторону, на этот раз торможу его уже резким и четким:

— Замолчи, Малинин. — Внезапно оставленная на моих плечах шаль свекрови, весь вечер ощущавшаяся гранитной плитой, становится чуть ли не единственным спасением от толчка холода в легких. Я обхватываю пальцами мягкие края, кутаясь в нее плотнее, как в броню. — Ты с ума сошел? Это дом родителей моего мужа. Твоего друга! Здесь люди, которые приютили нас обоих, отнеслись, как к родным, а мы ведем себя... просто мерзко.

— Мне плевать, — прямо и бесхитростно отвечает Дан. — Можешь думать, что я первосортное говно, Ю, но для меня это ничего не меняет. Если выбирать между тобой и всем остальным миром... то в пизду остальной мир.

Но мои слова все-таки заставляют его держать дистанцию. Вместо того, чтобы пытаться приблизиться, он зло затягивается сигаретой, на этот раз очень долго стравливая дым.

Я поглядываю в гостиную через стеклянную дверь, почему-то переживая, что если нас хоть кто-то сейчас увидит — выводы будут сделаны именно те, о которых я отчаянно пытаюсь не думать уже неделю. Хотя ничего такого, чего бы мы не делали раньше, не происходит, но жгучее чувство вины заставляет дуть даже на ледяную воду.

Но в одном Дан прав.

Нам нужно поговорить. Сейчас, даже если это максимально неподходящее место. Я хотела расстаться с ним на Рождество — но сделала только хуже. В новый год я все это брать не хочу.

Даже если... теперь потеря Малинина будет ощущаться примерно как оторванная конечность.

— Дан, мне очень жаль, что я... — Спотыкаюсь, потому что в легких внезапно не остается ни капли воздуха, и приходится начать сначала. — Мне жаль, что я дала тебе повод для неправильных выводов. Очевидно, все случившееся, было ошибкой. Большой и непростительной, и нам обоим придется как-то с ней жить.

Хотя сейчас мне кажется, что я даже в гроб лягу вместе с этим раскаленным чувством вины. Но перемалывать его я буду потом, в тех же жерновах, в которые положу и вкус нашего с Малининым поцелуя.

— Ошибка? — Дан разворачивается, ловит мой направленный в стекло взгляд и нарочно закрывает его спиной. Серые глаза превращаются в смерч. — Ты врешь сама себе, Ю. Не надоело?

— А может это ты занимаешься самообманом? — парирую я. Глотаю укор за то, что собираюсь сказать, потому что это причинит ему боль, но иначе нашу пуповину не разорвать. Теперь, когда он признался, что все шесть лет просто ждал удобного момента, я отчетливо ее чувствую — невидимую прочную связь, через которую мы подпитывали друг друга, как сиамские близнецы. Нужно собраться с силами и сделать один точный надрез. Отпустить. — Дан, я никогда тебя не любила. То, что случилось шесть лет назад, было просто стечением обстоятельств. Очевидно, ты навешал на все это свои личные ожидания. Но при чем тут я?

Он хмурится, пытается перебить, но я тараторю, не давая вставить ни слова.

— Ты же должен понимать, что оба раза, когда между нами происходила эта нездоровая связь, я была не в себе. Это же... очевидно, Малинин. Ты красивый, чертовски сексуальный и обаятельный, но я люблю Андрея. Любила его до тебя, люблю сейчас и буду любить всю жизнь.

— Пока смерть не разлучит вас, — иронизирует он, медленно, но окончательно черствея.

— Ты придумал себе фантазии не обо мне, Дан. Образ в твоей голове, поверь, очень сильно отличается от реальной женщины.

— Поверь, блядь, я знаю, Ю! Хочешь послать нахуй — шли, но не надо меня лечить психологической блевотиной!

Я на мгновение крепко, до рези в веках, зажмуриваюсь, стараясь удержать хрупкое душевное равновесие.

— Ты боишься, Юля. Просто до смерти напугана тем, что грёбаные правила больше не работают. И единственный реальный самообман — это твое «Я люблю мужа». — Он проводит ладонью по лицу, тоже явно пытаясь успокоиться. И так же, как и я — безрезультатно. — Поехали со мной. Прямо сейчас. Давай просто спокойно поговорим. Дай мне один шанс. Один шанс, Ю!

Дурацкое воображение снова подкидывает картинки в стиле романтического кино — как и правда сбежим, сядем в кафе, будем разговаривать под новогодний джаз, пить кофе с имбирными пряниками и выбирать собаку.

Только все это уже у меня было.

С Андреем. Шесть лет назад.