Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 155

В отличие от нашей квартиры, где в этом году почти нет никакой праздничной атрибутики, дом родителей похож на пряничную избушку с кучей иллюминации, украшенными даже во дворе елками и огромным венком на входной двери. Юля почти не смотрит на все это и поскорее проскальзывает внутрь, почти сразу падая в объятия Ани — моя младшая сестра по старой традиции всегда встречает нас первой.

Внутри пахнет выпечкой, мясом и разговорами, которые — жопой чувствую — были в том числе и о нас. После аварии и новости о потере ребенка, я поставил вопрос ребром — никаких соболезнований и сочувствия моей жене, никаких звонков и любых других вещей, которые могут ее потревожить или расстроить. Не уверен, что она даже с Анькой общалась на эту тему, хотя они вроде как неплохо ладят. Сегодня я почти с порога бросаю взгляд на показавших носы бесконечных материнских родственниц, которые тут же вроде как «случайно» всей толпой выходят нас встречать.

— Можешь подняться наверх, — притягиваю Юлю к себе, целуя в висок. — Не обязательно оставаться на все эти церемонии.

Она мотает головой и на удивление спокойно встречает мою мать. На фоне Юльки в черном, вся эта толпа родни реально похожа на цыганский табор. Мать вроде бы улыбается, но у меня от этой улыбки, как в детстве, неприятно крутит в животе, потому что никогда не поймешь — похвалят после нее или выпишут подзатыльник.

— Юлечка, деточка... — Мать обнимает Юлу и моя жена непроизвольно замирает. — Совсем прозрачная стала. Ты ешь хоть что-нибудь? Андрей, ты куда смотришь? Девочка тает на глазах!

— Здравствуйте, Эльвира Багировна, — Юля улыбается. Вижу, что теткам ее улыбка явно не по душе, а у меня сердце кровью обливается, потому что знаю, чего ей это стоит. — Андрей меня буквально на руках носит. Не ругайте его. Просто работа.

— Работа не убежит, а здоровье — одно. — Мать качает головой, перекладывает на плечи Юли свою любимую вязаную шаль и уводит в гостиную.

Аня остается стоять рядом со мной и несколько первых секунд мы просто смотрим друг на друга, обмениваясь одним на двоих вопросом: «Что это сейчас было?»

— У вас все хорошо? — Сестра подползает под мою руку, чтобы обнял ее, как в детстве и чмокнул в макушку.

У нас нихуя не хорошо, но я понятия не имел, что до такой степени плохо.

Потому что окончательно перестаю понимать, что происходит и куда делась моя жена, которая не осталось бы в компании моей матери даже под угрозой линчевания. Сейчас она ведет себя почти как примерная невестка — слышу что в ответ на разговоры о том, что нам срочно нужно съездить в отпуск, даже соглашается. Нахваливает красивую елку и как украшен дом.

— Юле сейчас очень непросто, — уклончиво отвечаю на вопрос сестры.

— Подари ей собаку, — предлагает сестра. — Животные хорошо снимают стресс.

— Ну какая собака, Ань? Нас неделями дома не бывает.

— А ты подари ту, которая помещается в сумку.

Я собираюсь сказать, что до этой минуты был уверен, что у моей жены нет сил не то, что на нового хвостатого члена семьи, но даже на меня, но мысль перебивает знакомый мужской голос со стороны гостиной, тонущий во взрыве хохота.

Внутренности скручивает максимально хуевое предчувствие.

— Малинин здесь?

Наверное, у меня что-то конкретно не то с лицом, потому что Анька озадачено хмурится, прежде чем ответить слегка удивленным:

— Ну-у-у… да, Новый год же.

Да, Новый год и Татариновы всегда полным комплектом, а Дан — тоже семья, и как бы там ни было, а за все эти годы он только раз его пропустил, и то, потому что из-за нелетной погоды закрыли аэропорт и он не смог вылететь из Торонто.

Я захожу в комнату, инстинктивно оценивая расположение Юли и Дана.

Чувствую себя ревнивым говном, но к глотке подкатывает такая горькая желчь, что кажется — сейчас начнет хлестать фонтаном из глаз.

Гостиная у моих родителей без преувеличения, огромная, разделенная на несколько зон. Юлю мать оккупировала в дальнем углу, в зоне с диванами и креслами, и мои тетки наперебой пытаются накормить ее разными восточными сладостями и закусками. Малинин на ковре возле камина — играет с племянниками в дженгу. Он не сразу меня замечает, и у меня есть секундная фора, чтобы оценить взгляд, который Дан бросает в сторону Юльки. Вроде бы ничего такого — он тут же отворачивается, корчит злобную рожу и с усердием выталкивает из пирамиды один из брусков. Но меня, блядь, кроет от желания схватить его за шиворот, встряхнуть и спросить, какого… вообще происходит и почему он смотрит на мою жену так, словно она его собственность?!

Сжимаю челюсть, все еще отчетливо помня его удар.

Не будет преувеличением сказать, что в том больничном коридоре сдохла наша тридцатилетняя дружба. И я меньше всего ожидал увидеть Малинина здесь, в доме моих родителей, как будто вообще нихуя не случилось.

Я здороваюсь с отцом, Тимуром, по-очереди целую племяшек. Иду к Юльке и притягиваю ее к себе, буквально выдергивая из разговора. Хочется сжать накрепко, чтобы срослись и стали одним целым, как сиамские близнецы.

Юлька, я тебя так люблю… Юлька…

— Все хорошо? — Упираюсь лбом в ее лоб, вынуждая посмотреть мне в глаза. Сжимаю лицо ладонями, растираю большими пальцами ее прохладные бледные щеки. На ней сегодня ни капли косметики и она реально кажется прозрачной, хрупкой, как стеклянная фигурка балерины на елке. — Можем прям сейчас подарки вручить и домой.

Она улыбается и медленно мотает головой. А потом взгляд соскальзывает мне за спину — и прежде, чем жена успевает спрятаться в свою безопасную раковину, успеваю заметить, как резко и широко дергаются крылья ее носа.

— Привет, Андрей, — голос Дана вынуждает повернуться и крепче притянуть Юльку к своему боку. Теперь она ощущается какой-то оцепеневшей. — С наступающим, Ю.

Он делает шаг к нам, протягивает ладонь для рукопожатия.

Я, с трудом проглотив желание оторвать ему руку вместе с плечом, отвечаю.

— Не знал, что ты будешь, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но получается плохо. — У тебя же там, вроде бы, какая-то важная тачка на горячий выкуп стояла…

Ни про какую тачку я ни черта не знаю, само собой, да и откуда бы, если мы не общаемся уже несколько месяцев? Это мой способ сказать бывшему лучшему другу, что его здесь, блядь, просто не должно быть.

— С тачкой все в порядке, — расслабленно усмехаясь, подыгрывает Дан. — Решил, что без меня здесь будет невесело и невкусно, и пообещал маме Эльвире, что съем все ее янтыки.