Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 57 из 155

Самое подходящее время, чтобы закрыть все гештальты.

Но когда открываю нашу с Даном переписку и пытаюсь набрать ему сообщение, пальцы дрожат от нервов и с непривычки — как бы там ни было, мы никогда не отрывались друг от друга так надолго. Сейчас каждая вбитая в текстовое поле буква ощущается, как шаг в неизвестность.

Я

:

Привет. У меня осталась твоя вещь после аварии. Думаю, больше она мне не пригодится

.

Я

:

Давай пересечемся завтра во второй половине дня на Софийской? Там рождественская ярмарка

.

Я

:

У меня будет время в промежутке с 14.00 до 15.30. На пять минут.

Нажимаю «отправить» и задерживаю дыхание. Когда садилась писать, то никакого конкретного места для встречи не было. Почему ярмарка? Потому что там толпа и у меня будет железобетонное табу, почему на прощанье нельзя разрыдаться ему в плечо?

Ответ прилетает почти мгновенно, заставляя уголок моего рта дернуться в непростительной улыбке. Я — все еще приоритет?

Дан

:

14.30, возле елки.

Я

:

В смысле? Там уже и елка стоит?!

Господи, что за ерунду я сейчас написала? Ну конечно, весь город давным-давно в мишуре и еловых венках, было бы странно, если бы не было елки!

Но Малинин уже прочитал мое сообщение и что-то печатает. Кажется, что даже прыгающие точки в строке сообщения именно у него прыгают энергичнее, чем у остальных.

Дан

:

Ага)) а еще статуи оленей и эльфов. Хочешь, наделаю тебе фоточек?)

Ну-да, ну-да, ты же встречаешься с девушками, единственный талант которых — красиво выгибаться в кадре, было бы странно, если бы ты не научился!

Но на этот раз мои тормоза срабатывают быстрее, чем палец на кнопке отправки.

Я же собралась с ним попрощаться — насовсем.

Будет максимально тупо сказать об этом после того, как мы снова, как ни в чем не бывало, начнем переписываться.

Поэтому я сжимаю крестик, на этот раз не так сильно, а просто чтобы протрезветь и пишу короткое, вежливое, почти мертвое: «

Договорились, Дан, до встречи у елки

».

И откладываю телефон, хотя все-таки чувствую пальцами вибрацию мгновенно прилетевшего ответа.

Все. Завтра эта глава будет дописана и закончена.

Больше никаких недомолвок, никакой связи с человеком, который видел меня в самый жалкий момент моей жизни.

Я захлопываю ноутбук, убираю его на столик и падаю на диванные подушки, заворачиваясь в плед до самого подбородка.

В квартире тихо — трудяга-пылесос, наконец-то, закончил работу.

Я сильная. Я справлюсь. Бабушка была бы мной довольна.

Только почему-то я как будто замерзаю вместе с этим ужасным декабрем.

Всю следующую половину дня я морально готовлюсь к этой встрече. Как будто собираюсь идти на Голгофу, а не на встречу с человеком, которого два месяц назад уже вычеркнула из своей жизни.

Пока еду в такси — пытаюсь отвлечь себя разглядыванием праздничного хаоса, который обычно вызывает во мне улыбку смирения, а сегодня похож на самый нелепый фон, который только можно придумать, чтобы попрощаться… с одним из самых важных людей в моей жизни? Это осознание кажется слишком монументальным для того, чтобы обнаружить его в салоне такси под какой-то бессмысленный трек.

Странная правда про Малинина внезапно оглушает.

Приходится из последних сил вцепиться в ручки сумки и сжать зубы, чтобы побороть желание попросить водителя развернуться. Только это немного спасает от резкой реакции на торможение, когда перед носом машины пролетает нахальный внедорожник. Ладони, сжимающие гладкую кожу, становятся предательски липкими от пота.

В сумке пару раз вибрирует телефон — я почему-то уверена, что это Дан: пишет сказать, что уже на месте. Я немного опаздываю, хотя пунктуальность — буквально мой кинк. Но сегодня нарочно оттягивала до последнего, как будто хотела надышаться нашим пока еще «неопределенным статусом старых друзей».

Ты просто возвращаешь вещь, Юля. Пять минут. Формальный диалог. И все.

Я повторяю это про себя, как заклинание. Добиваю правильными мыслями о том, что у нас с ним все пришло к логическому и единственно верному финалу. Как-то ведь я жила без него все шесть лет ДО, значит, в моем ПОСЛЕ тоже ничего кардинально не изменится. Только там больше не будет переписок и телефонных разговоров на грани приличия, и крестика на шее, который с каждым новым кварталом до места встречи ощущается, как инородное тело.

Так будет лучше для всех.

Для Андрея, на которого я, как самая ужасная в мире жена, за два месяца потратила в десять раз меньше эмоций, чем за прошедшие сутки — на Малинина.

Для Дана — чтобы он, наконец, перестал считать себя моим персональным ангелом-хранителем.

И для меня. Просто минус одна переменная, чтобы уравнение стало проще.

Площадь встречает ослепительным светом и запахом жареного миндаля. Огромная елка сияет тысячами огней, но для меня это просто набор светодиодов. Я поправляю воротник пальто и нарочно обхожу площадь по дуге со стороны колокольни, чтобы подойти к Малинину со спины.

Я почти сразу нахожу его взглядом.

Дан стоит у края ярмарочных домиков, чуть в стороне от основного потока людей. Он не ищет меня глазами, он просто ждет, глядя куда-то на купола собора. На нем длинное графитовое пальто, идеально сидящее в плечах, и тяжелый черный шарф. Он выглядит... возмутительно хорошо. Мороз тронул его скулы, сделал взгляд еще более резким. После двух месяцев, когда я видела его только в своих беспокойных снах, этот реальный, живой Малинин заставляет судорожно выдохнуть и почувствовать предательское желание отложить прощание еще на чуть-чуть.

Господи, почему так сложно-то?!

Я же раньше никогда за него не держалась. Я вообще ни за кого не держу и всегда оставляю дверь открытой. Я даже Андрею в день, когда мы подали заявление, выдала: «Я понимаю, что мы однажды можем захотеть развестись, не далей такое лицо, как будто продаешься в рабство!» Хотя, конечно, вид у него был абсолютно счастливый, потому что инициатором брака был именно он.

Я делаю шаг к Малинину, который продолжает стоять ко мне вполоборота… и тут же возвращаю ногу на место. Разрешаю себе посмотреть еще немножко.

Минутку.

Одну.

Последнюю.

Официально мы с Даном познакомились на Дне рождения Андрея, примерно за месяц до нашей свадьбы.

Неофициально — за неделю до.