Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 155

Она тоже с ноутбуком, но в отличие от меня, использует его по назначению, энергично и плавно, совсем как в фильмах, набирая что-то «слепым методом».

С небольшим опозданием, но все-таки понимаю причину ее появления здесь. Ещё на Дне рождения Дани я рассказывала, что это самое уютно место в городе и что после пяти вечера здесь почти никого не бывает. Кажется, сегодня уединиться хочется не только мне.

Несколько минут я просто сижу, боясь пошевелиться и привлечь внимание. Почему-то кажется, что она снова решит, что я навязываюсь. Но потом все случается уже почти без вмешательства моих мозгов — я снова проверяю телефон, смотрю в сторону Юли и понимаю, что она — единственный мостик между моей реальностью и реальностью Дана.

И в следующий раз, когда я осознаю себя — стою уже рядом с ее столом, улыбаюсь, глядя сверху-вниз и говорю то, за что сразу же хочу откусить себе язык:

— Кажется, астрологи объявили неделю зареванных глаз.

Потому что она плачет.

И вид слез на совершенно каменном бледном лице вгоняет меня в замешательство.

Первые несколько секунд между нами наполнены тишиной.

Я молчу, потому что нахожусь, без преувеличения, в состоянии шока. С первого дня знакомства Юля казалась мне уменьшенной копией Миранды Пристли — женщиной, которая не плачет не потому что скрывает чувства, а потому что у нее просто нет слезных желез. То, что я испытываю в эту минуту, наверное, сопоставимо по ощущениям с падающим метеоритом и замешательством от того, что через пару минут от него разойдется взрывная волна и размажет мир в щепки.

Юля молчит, потому что как будто даже не сразу меня узнает — вижу характерную складку на лбу и прищур, потом она резко выдергивает салфетку из подставки на столе.

— Прости… — Хотя это слово и близко не отражает океан стыда, в котором мне хочется утопиться прямо у нее на глазах. — Я просто… господи, прости, я понятия не имела…

«… что тебе настолько плохо», — хочу договорить, но к счастью спотыкаюсь, и не превращаю ситуацию в окончательное фиаско.

Просто в ту минуту, когда увидела ее заплаканные глаза, хотелось как-то дать понять, что мы с ней сестры по несчастью, что я тоже в последнее время реву чаще, чем дышу. Осознание, что у нее случилось что-то действительно серьезное, пришло значительно позже.

— Ты что-то хотела? — вытирая мокрые щеки, спрашивает Юля.

Голос в нее при этом совершенно обычный — такой же лишенный эмоций. Это настолько резко контрастирует с заплаканными глазами, что я снова проваливаюсь в шок. Наверное поэтому сначала без приглашения сажусь за стол, а только потом понимаю осознаю это действие.

— У тебя что-то случилось? — продолжаю стремительно катиться в бездну бестактности, но в эту минуту она, несмотря на холодность, кажется самым нуждающимся в поддержке человеком на земле.

А я просто… не могу пройти мимо. Меня так воспитали — я с детства тащила в дом то облитого керосином ежа, которого отбила у мальчишек, то птенца ласточки. Про всяких щенков и котят можно даже не говорить — счет их явно пошел на сотни. Бабушка учила, что мимо чужой беды проходить нельзя, мама подхватила ее эстафету. Помню, как в выпускном классе Яне Руденко — мой однокласснице и, по совместительству, стерве, которая буллила меня за лишний вес, испортили платье на конкурсе красоты. Я конечно не участвовала — просто носилась за сценой, помогала с реквизитом, а когда увидела, как она ревет — сразу бросилась выручать. Мне тогда даже в голову не пришло, что можно позлорадствовать, я видела перед собой несчастного человека, которому могла помочь. К слову, на выпускном вечере (через полгода) она отплатила мне тем, что «случайно» опрокинула апельсиновый сок.

— У меня настолько жалкий вид? — спрашивает Юля, улыбаясь одним уголком рта. Еле-еле, как будто ей от этого больно.

— Мне кажется, люди не плачут просто так. — «Особенно такие люди как ты», — добавляю про себя. — Я… знаешь… если нужно…

— … если нужно — ты готова предоставить мне плечо, чтобы я в него поныла? — перебивает и заканчивает сама.

Вроде бы довольно резко, но меня все равно не тянет огрызнуться. Скорее всего потому, что она и правда похожа на птицу с переломанным крылом — все равно пытается отлететь подальше от того, что ее пугает.

— Могу и плечо, — пожимаю плечами, надеясь, что этот жест ее успокоит. — Ты уже пробовала их ватрушки?

На столе рядом с ней только чашка с американо или типа того. Да и честно говоря, Юля не похожа на человека, любящего булки. Но иногда нужно переключить фокус на что-то другое, заболтать зубы и все такое — такие простые вещи, которые я вынесла из курса педагогической психологии, пока училась в пединституте.

— Я пришла сюда, потому что надеялась побыть в тишине, — говорит Юля. — Ты рассказывала, что здесь по вечерам обычно никого нет, а мне нужно поработать над проектом.

— Ватрушку нужно попробовать обязательно, — киваю с видом человека, который тоже кое-что понимает в изысках, даже если это не креветки в особенном кляре и соусе.

— М-м-м-м… пожалуй, все же откажусь.

Мой взгляд падает на лежащие рядом с ее ноутбуком рекламные проспекты на явно медицинскую тематику. Замечаю даже фрагмент знакомого названия — «Лайф+» — это сеть клиник, насколько я знаю, которые работают по всей стране. Лет пять назад реклама трубила о них с каждого утюга.

Я до сих пор толком не поняла, чем занимается Юля, но в общих чертах она вроде как вытаскивает компании из застоя и выдает им билет в новую жизнь. Про парфюмерный бренд, над которым она работала, я потом почитала в интернете — и у меня чуть челюсть не отвисла, насколько это был масштабный проект. А я вот так запросто пила чай с человеком, который снова вернул «Наследников» на пьедестал славы. Несколько дней после этого ходила как прибитая и впервые в жизни поймала себя на мысли, что хочу так же, и что педагогика меня душит. Потом кое-как справилась с этой блажью и вот сейчас — снова чувствую себя оглушенной несравнимыми масштабами наших жизней.

Мне очень хочется спросить, что она собирается делать — внутри за секунды вырастает огромная черная дыра, которую можно насытить только чем-то из ее жизни. Чем-то масштабным, что гораздо значимее проверки тетрадей и подготовки к дурацким, полностью показушным открытым урокам.