Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 155

Глава одиннадцатая: Андрей

— Заносите сюда. Да, прямо к этой стене. — Я придерживаю тяжелую дверь, пропуская двух грузчиков в комбинезонах. — Только аккуратнее с плинтусом, мужики.

В пустой комнате, которую мы с Юлей отвели под детскую, эхо от их шагов кажется неестественно громким. Комод из беленого дуба, который она так упорно отказывалась покупать «раньше времени», теперь стоит посреди комнаты, все еще обмотанный защитной пленкой и пахнущий свежим деревом.

Юлька меня убьет. Или сначала прочитает лекцию о том, что я веду себя, как безответственный оптимист, а потом — убьет. Хотя я все-таки рассчитываю, что жена прижмется щекой к моему плечу и признает, что здесь он смотрится просто идеально.

Она сейчас в Париже. Добивает этого своего дизайнера, которого даже мне заочно хочется где-то закопать за то, что мотает ей нервы. Я знаю, что моя Юла любит такой движ — называет его «ступенями к славе», но она же, блин, беременная, и… насколько вообще адекватно устраивать такие пляски с бубнами вокруг одного единственного человека? Все эти вопросы я держу при себе, не рискуя задавать их Юльке, чтобы она вдруг не решила, что я обесцениваю ее старания. В последнее время, как бы сильно она не старалась удержать внутренне равновесие, ее все равно немного шатает. Это сложно описать, опираясь на какие-то визуальные изменения, но в ней стала чувствоваться хрупкость и нервозность.

Мы снова разминулись в воздухе: мой самолет коснулся взлетной полосы как раз в тот момент, когда ее рейс оторвался от земли, взяв курс на Шарль-де-Голль.

Я провожаю грузчиков, закрываю дверь и возвращаюсь в пустую детскую. Сажусь прямо на пол, прислонившись спиной к прохладной стене. Все-таки, сделать детскую здесь было самым правильным решением — свет из окна будет почти целый день, но не яркий, а рассеянный, без перегибов. Мебели здесь нет вообще — не считая нового комода — поэтому огромные планшеты и журналы с разными оттенками краски и образцами тканей, стопкой лежат на полу. Юла все еще не спешит что-то сильно обустраивать, но мы уже пару раз обсуждали цвет стен и разные мелочи, которые она, сама не замечая, начала генерировать на ходу — тут должна быть полочка для вот этого, там — для того, и еще красивую роспись на стене, которую, если я не против, мы сделаем сами. И внизу обязательно оставим место, чтобы однажды там оставил отпечатки ладоней наш ребенок.

Я не против ничего.

Я все с ней хочу и только сейчас осознаю, насколько остро хочу весь этот родительский кипиш, даже если «бонусом» к нему будут бессонные ночи, грязные подгузники и тридцатисекундный секс в закрытой ванной.

Откидываю голову на стену, прикрываю глаза и гоняю в голове мысль, как бы получше сказать Юльке про комод. Просто скинуть фотку? Или позвонить и сказать как есть, чтобы не накручивала себя и сразу вылила на мою бестолковую голову все, что она обо мне думает?

Но почему-то зафиксироваться на быте не получается — в голову настырно лезет та сцена на пляже. Две недели прошло, а картинка нифига не размазалась, а даже на наоборот — обрела новые контуры и детали. Может уже и нереальные, а просто докрученные моей фантазией, в которой внезапно образовалась… какая-то нездоровая хуйня.

Это не ревность в чистом виде — по крайней мере, не в том смысле, в каком это чувство описывают в плохих романах. Я знаю свою жену и доверяю Юльке на двести процентов. Однажды мы договорились говорить друг другу правду, даже если она будет горькой. Если бы у Юли и Дана что-то завертелось за моей спиной — она бы сначала сказала об этом мне, а уже потом…

Я сцепляю зубы так сильно, что ноет челюсть.

Потому что «однажды» до сих пор мне икается такой гадостью, что вспоминать тошно.

Встаю и отряхиваюсь, переключая голову в рабочий режим. Пытаюсь отогнать душные мысли незакрытыми вопросами — нужно разобраться с поставкой тяжелых экскаваторов для нового карьера, решить с документами на партию бульдозеров, и…

На экране вспыхивает входящий от неизвестного абонента — просто набор цифр номера, но я отлично знаю, кто это. Это мой личный номер, ему уже больше десяти лет, звонить сюда по работе могут только очень ВИП-клиенты, хотя я стараюсь такое не поощрять в основном тем, что всегда на связи на рабочем номере.

Звонить сюда просто так может либо спам, либо…

Илона.

Она делает это уже несколько дней.

С незнакомых номеров, потому что ее основной у меня давно в блоке. Первый раз на автомате ответил, думал, мало ли что и кто звонит. Когда услышал на том конце связи «Нам нужно поговорить, Андрей», сразу же закончил разговор и на всякий случай заблокировал неизвестный номер. С тех пор она с разной периодичностью пытается до меня добраться. В чем-чем, а в настойчивости и умении добиваться своего, Илоне никогда не было равных.

Три ебаных года прошло, с чего вдруг она придумала, что может снова влететь в мою жизнь? Я уже тысячу раз мысленно отлупил себя за то, что вообще заговорил с ней в тот день, дал подойти к себе настолько близко, что Илона могла сделать из этого свои идиотские выводы.

А еще из башки не выходит, что я соврал Юльке.

Когда жена спросила, о чем мы там разговаривали — тупо, блядь, нагло и плоско соврал. Это чувство противно жжет горло, мешает нормально жить и почему-то подстегивает те гадкие мысли насчет Дана. Типа, ну если я вот так… то и она может, да?

Я тут же гоню от себя эти мысли, потому что в мою картину мира они никак не укладываются.