Страница 150 из 155
Глава сороковая: Оля
Год спустя
Солнечный луч пробивает тяжелые льняные шторы люкса в пятизвездочном «Гранд-Мираж» и разрезает полумрак номера ослепительной золотой полосой.
Просыпаться официально не хочется, потому что я в раю.
Подо мной — прохладные, максимально приятные к телу белоснежные простыни, а на мне — крепкие горячие руки. В ответ на легкое шевеление они тут же сильнее обвивают мою талию и с пацанским напором притягивают к крепкому раскаленному телу своего хозяина. Назар — двадцатипятилетний нападающий «Нибаса», известный своей беспощадностью к соперникам на поле, сейчас тычется носом мне в шею и сонно, требовательно порыкивает, отказываясь выпускать меня из постели.
— Оля… ну куда ты? — Его губы мажут по моей шее, находят лопатку, целуют, прикусывают сверхчувствительную после ночного марафона кожу. — Спи еще, время только семь…
Господи, он идеальный.
Я прикрываю глаза. Мысленно отсчитывая еще минуту.
Назар — один из самых подающих надежды форвардов отечественного футбола. Его уже хотят англичане и французы, счет голов, забитых Назаром на его дебютном Чемпионате мира превысил суммарное количество забытых голов в свои дебютные «чемпионаты» Рональдо и Месси. И, если честно, для меня до сих пор загадка, каким образом Катя уговорила его стать лицом новой мужской коллекции ювелирных украшений «KOZA» — она отказывается делиться секретом.
Мы познакомились пару месяцев назад. Ну как познакомились — просто пересеклись по работе, если так можно сказать. И с тех пор — цветы, билеты, конфеты, подарки, бесконечные попытки выманить меня на свидание. Никто, клянусь, не проявлял столько настойчивости, сколько этот привыкший забивать «золотые» голы босяк. Я долго не поддавалась — мой новый статус в команде Кати все-таки требовал соблюдать определенную субординацию.
Но… вчера я не устояла. Да и кто бы устоял, если бы к нему подкатили с билетами в оперу, в видовую ложу. Когда оказалось, что он еще и обалденно целуется — я сдалась.
Ну и бонусом — сухое, мощное, выносливое и татуированное тело, которое, буквально, трахало меня как машина с короткими перерывами на душ и «Вдову Клико».
— Неа, — упрямится Назар, когда я, запустив пальцы в его взъерошенные темные волосы, мягко, но недвусмысленно отстраняю его голову от своей шеи.
— У тебя тренировка через два часа, — позволяю еще раз поцеловать себя в плечо и выскальзываю из-под шелкового одеяла. — Мне не простят, если я разбалую главную надежду страны.
Мой футболист недовольно стонет, падая лицом в подушку. А я, подхватив с кресла его огромную белоснежную рубашку, накидываю ее прямо на голое тело, и по-хозяйски наматываю на запястья свободные рукава.
После безумной ночи кожа отзывается сладким, приятным гулом.
Никакой вины. Никакого липкого стыда за то, что мы переспали на первом свидании. Никаких комплексов на тему того, что он на три года младше меня.
И тем более — никаких судорожных мыслей в духе «а перезвонит ли он и что будет дальше?». Этот босяк невероятно, просто адски хорош, но по большому счету, мне плевать, перезвонит он или нет. Мне было хорошо с ним ночью, ему было кайфово от восторга со мной, и мы честно отдали друг другу эту вспышку.
Я делаю глоток остывшего кофе и украдкой, прежде чем проверить сообщения, фотографирую своего нападающего как есть — почти голого, прикрытого куском тонкой ткани поперек мускулистых ягодиц. Они, как и его спина и плечи, исполосованы моими новенькими «стилетами» — в последнее время, я чувствую острую, почти первобытную потребность носить такую длину и форму, но все еще обожаю нюдовое некричащее покрытие.
Сообщение от Гороховской чувствуется раскаленным даже через экран:
«Модели на площадке тупят, инвесторы из Вены через час будут в аэропорту и Сабин только что позвонил и сказал, что у него понос и он не сможет встретить их в аэропорту! Боже! Если ты меня не спасешь, я пойду на сегодняшнюю премию в том ужасном зеленом платье!»
Бросаю еще один взгляд на своего футболиста — он перевернулся на живот и тоже что-то выразительно строчит в телефоне. Правда, лицо у него при этом такое, что можно абсолютно не переживать — это вряд ли восторженные поклонницы, предлагающие все на свете за доступ к благословенному телу. Если бы вдруг меня это волновало, но… нет.
Я переключаюсь на Катю и, прекрасно зная, что ее успокоит, набиваю в ответ:
«Кать, отставить драму. Чек-лист у стилистов на фотосессию только к десяти. Делегацию встречу я и сама отвезу их в отель. А зеленое платье давно нужно было сжечь — одно его существование оскорбляет этот мир.»
С тех пор, как Гороховская поняла, что я могу гораздо больше, чем планировать ее расписание, а моя холодная, собранная системность всегда оказывается кстати, я стала кем-то вроде партнера, правой рукой. Во всем, что касается крупных мероприятий, встреч и любой публичности, я вольна сама принимать решения — и это максимально идеальный симбиоз, который у нас с ней получился. Катя — творец, и терпеть не может околобогемную шелуху, я же, наоборот, обожаю эту беспокойную суету.
— Ты точно не останешься на завтрак? — Назар приподнимается на локтях, разглядывая меня голодными карими глазами.
Рельефный пресс, загорелые плечи, ямочка на подбородке — он чертовски красив, но я выразительно качаю головой, застегивая пуговицы его рубашки. Она мне страшно велика — ну и что? Мой сексуальный нападающий вздергивает бровь, выразительно спрашивая взглядом, реально ли я собираюсь ее присвоить.
Да, ты угадал, красавчик.
— Завтрак — это привилегия свободных вечеров, а у меня сегодня расписана каждая минута. — Все-таки возвращаюсь к постели, не в силах отказать себе в удовольствии поцеловать его еще раз, перед этим потребовав держать руки при себе. Нежно, долго и сладко его целую, наслаждаясь отзывчивостью собственного тела. Найти хорошего красивого щедрого любовника, от которого туман в голове — это, между прочим, тот еще квест!
— Поужинаем…? — не сдается Назар. — Любой ресторан на твой выбор или…
Сейчас мне нечего на это ответить, поэтому я просто подхватываю сумку и, оставив его предложение без ответа, выхожу из номера.
Я еще успеваю заехать домой, привести себя в порядок и отправиться встречать важную делегацию.