Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 143 из 155

Глава тридцать восьмая: Юля

— Таким образом, господин Майер, мы планируем войти в первые двадцать точек в Берлине и Мюнхене уже к середине марта, — говорю я спокойно, когда один из партнеров моих новых «подопечных» наконец берет паузу чтобы сделать глоток воды.

— Это очень... амбициозно, — говорит один из мужчин за столом. Кажется, уже третий раз за последние полчаса.

Видимо, чтобы я не забыла, что немцы — перестраховщики и педанты. Дан любит шутить, что с таким подходим к жизни, даже странно, что из-под их пера вышли «Порше» и один из лучших гоночных байков.

— Это реально, план на столе, — я еще раз киваю на слайды и презентации, которые они тут же начинают пересматривать по второму кругу.

Я делаю глоток травяного чая и, пользуясь паузой, поворачиваюсь к окну — в конце февраля в Берлине идет настолько плотный ливень, что за стеной дождя почти не рассмотреть строгие геометрические линии фасадов. Мне нравится Берлин, несмотря на занудность, но Берн нравится значительно больше. Возможно, Дан будет не против подумать о том, чтобы перебраться туда. Пару раз он озвучивал предложение о кардинальной смене жительства, но я боялась заглядывать настолько далеко. А теперь...

Украдкой поглядываю на кольца на своем безымянном пальце. Мне очень нравится подаренный Малининым бриллиант — он большой, в красивой прямоугольной огранке и лаконичной оправе, уникального редкого прозрачно-голубого цвета. Не знаю, где Дан раздобыл это кольцо, но уверена, усилий для его поисков было потрачено в разы больше, чем он тратит на поиски уникальных коллекционных автомобилей. Но мое обручальное кольцо для меня — бесценно. Мне нравится гладить пальцами его шероховатую поверхность, нравится, что этот кусочек простого серебра навсегда связал меня с моим ненормальным, бесконечно родным гонщиком.

— Юлия Александровна, а что насчет...?

Я отрываюсь от мыслей и переключаюсь на работу.

Взять отпуск в пару месяцев и вернуться к работе после перерыва — было одним из лучших решений в моей жизни. Раньше я запрещала себе подобные послабления, потому что бабушка вбила в голову, что как только ты останавливаешься — тебя обязательно кто-то обгонит. Победа должна быть любой ценой, даже если к финишу и золотой медали приходишь, выхаркивая собственные легкие. Оказалось — совсем нет. И когда я снова вернулась на дистанцию — меня там уже ждали, только сил и запала для спринта у меня оказалось в разы больше. И прямо сейчас владельцы крупной дистрибьюторской сети слушают меня с тем особенным уважением, которое немецкие бизнесмены питают к идеальной подготовке и безупречным цифрам.

Экран телефона, лежащий рядом с документами, тихо вспыхивает. Я прошу прощения и отвлекаюсь, потому что жду сообщение от мужа и в моей новой системе координат работа больше никогда не будет на первом месте.

Муж:

Уже в аэропорту. Посадку открыли. В Берлине буду часа через три. Готовь нос, жена, приеду — буду зацеловывать)

На моих губах на долю секунды вспыхивает мягкая, совсем не кабинетная улыбка.

Мы расстались всего четыре дня назад, но я скучаю так сильно, что сегодня утром моя кожа начала ныть от слишком долгого отсутствия его прикосновений. Я понимаю, что отчасти тоска усилилась еще и буйством гормонов, но... боже, сегодня я буду снова спать в его руках!

Я смахиваю уведомление, возвращаясь к графикам продаж «SÈVE».

Примерно через полчаса прошу маленький перерыв и выхожу на маленький балкончик, потому что приступы токсикоза хоть и стали заметно реже, но все равно никуда не делись. А я изо всех сил держусь за нашу с Малининым маленькую Вселенную, которая растет у меня под блузкой. Ей всего три месяца, но эта крошечная жизнь уже изменила мою физиологию: я быстрее устаю, полюбила дольше валяться утром в кровати, иногда схожу с ума от приступов изжоги... и мне хочется скупать все на свете игрушки, погремушки и крохотные вещички. Единственное, что меня пока останавливает — наше с Даном пока еще слегка зависшее в воздухе решение насчет постоянного места жительства. Малинин хочет много пространства, возможно, купить дом с камином и...

Мой телефон снова вибрирует, но на этот раз там неизвестный номер с немецким кодом.

Я пару секунд гипнотизирую его взглядом, пытаясь угадать, что это может быть, но не придумав ни одного варианта, нажимаю на кнопку приема.

— Я слушаю. — На всякий случай отвечаю на английском — мой немецкий слишком плох, чтобы свободно на нем разговаривать без опасения оскорбить чувства немцев.

После небольшой заминки, мне на ломанном английском отвечает сдержанный женский голос:

— Фрау Татаринова? Вас беспокоят из университетской клиники «Шарите». Экстренное отделение.

Я задерживаю дыхание, за мгновение впав в такой ступор, что даже не приходит в голову поправить — я больше не Татаринова, я — Малинина.

— Я слушаю. — Заставляю свой рот открываться и издавать звуки. Дан еще, наверное, даже не взлетел. С ним же точно все хорошо? А больше в Германии у меня никого нет, не считая партнеров, но почти все они — за столом в переговорной у меня за спиной.

— Полчаса назад к нам доставили герра Андрея... Татаринова. — Она так ломает имя моего бывшего мужа, что мне требуется пауза, чтобы сообразить, о ком речь. — У вашего мужа закрытый перелом голени со смещением и легкое сотрясение мозга. Состояние стабильное, угрозы жизни нет. В его телефоне ваш номер указан, как экстренный контакт. Нам необходимо ваше присутствие для подтверждения страховки и подписи документов перед операцией.

Андрей. В «Шарите». С переломом.

На одну секунду — ровно на один короткий отчаянный вздох — меня накрывает темная волна ужаса. Не знаю почему, но в моей голове эта новость будит страшные фантомные воспоминания — запах паленой резины, талька, который «выплюнула» мне в лицо подушка безопасности и дезинфектора, которым в моей палате пахло слишком оглушительно.

Спокойно, Юля, ты слышала? Угрозы его жизни нет!

Дыши. Вдох-выдох, потихоньку... вот так... вдох-выдох.

— Вы можете продиктовать адрес? — пытаюсь запомнить и зачем-то киваю, хотя моя собеседница не может этого видеть. Я абсолютно не ориентируюсь в этих улицах без навигатора, которого сейчас нет перед глазами, поэтому говорю, что постараюсь добраться максимально быстро.