Страница 141 из 155
А я даже не знал, что ей сказать, потому что в словаре не было и не могло быть слов, описывающих мой внутренний рай. Просто шепнул на ухо, что люблю их обоих, и попросил переехать ко мне.
Она согласилась и в тот же день мы без пафоса и громких слов собрали самое необходимое из ее квартиры и перевезли ко мне. Я отдал ей свою гардеробную — почти всю, как когда-то пообещал. Хотя отдал бы и жизнь — без раздумий.
В понедельник поехали к врачу, Ю сделали кучу анализов и вот так мы узнали, что уже шесть недель как родители маленького «медицинского парадокса» размером со спичечную головку.
Странная штука жизнь.
Я не представлял себя отцом. А когда стал им, оказалось, что если ради нашего с Юлей ребенка нужно будет лечь под танк или перегрызть кому-то глотку — я сделаю это с улыбкой на лице.
Я тихонько выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь, и иду на кухню. Выкладываю рибай и овощи на широкую тарелку, отправляя в духовку на пару минут, просто чтобы было теплое когда Юля проснется.
Беру планшет.
На экране открытая вкладка Ютуба. Я уже неделю собираюсь посмотреть спецификации новых дисков для «Порше», но вместо этого у меня в закладках крутятся краш-тесты детских автокресел. Я смотрю, как манекен весом в несколько килограммов летит вперед при лобовом ударе на скорости шестьдесят километров в час и внутренности превращаются в мешанину из гвоздей и битого стекла. Все время ловлю себя на том, что начинаю тихо по-хорошему паниковать. Хочется заказать самую безопасную коляску в мире, а еще лучше — обшить салон Юлиной машины дополнительным слоем виброизоляции. Но я сдерживаюсь. Наступаю на горло паранойе, зная, как Ю дорожит своей независимостью и как ее бесит малейший намек на гиперопеку.
Хорошо уже то, что мы плотно работаем над поиском компромиссов.
Например, что в свое рабочее «турне» она все-таки поедет, но через пару дней я «догоню» ее в Берлине, и буду изображать страшного, ебнутого на всю голову коршуна. На всякий случай. Если кто-то неправильно подышит в ее сторону.
Сзади раздается тихий, едва слышный шорох босых ног по полу.
Я оборачиваюсь.
Юля стоит в дверном проеме, кутаясь в одеяло, под которым угадывается моя серая футболка с сумасшедшей уткой из Покемонов. Выглядит моя королева слегка… зеленоватой, хотя в глазах и движениях угадывается сонливость. Не трудно догадаться, что именно вытащило ее из постели.
Ноздри Ю слегка расходятся и мелко подрагивают, когда она делает пару шагов вглубь кухни, принюхиваясь к запахам. Блин, я ничерта не чувствую, а у нее как будто радар хищника.
— Доброе утро, — шепчет она, останавливаясь где-то на полпути ко мне.
— Доброе, капитошка. — Быстро откладываю телефон и иду к холодильнику за нашим «волшебным средством». — Сильно плохо?
— Немного, — уклончиво морщится, и начинает покручивать голубой бриллиант на безымянном пальце. — Не могу понять, в чем дело. Приснилось, что ловила каких-то жуков голыми руками и этот запах… боже, он меня даже в реальности преследует.
— Садись.
Достаю из холодильника стеклянную бутылку с зажимом, в которой колышутся тонкие оранжевые дольки апельсинов и ярко-фиолетовые листья свежего базилика. Юля где-то вычитала этот рецепт — вроде то ли турецкий, то ли какой-то другой национальный восточный напиток — и ей приспичило. Сделали. Оказалось, эта штука немного снимает симптомы токсикоза. Так что в нашем холодильнике таких бутылок несколько, на всякий случай.
Я протягиваю ей стакан и Юля немного по-детски, стараясь не выскользнуть из одеяла, берет его двумя руками. Делает первый жадный глоток, немного жмурясь, и ее плечи опускаются с медленным облегчением. Напряжение на лице постепенно тает, уступая место мягкой сонной расслабленности. Потом пьет еще немного, ставит стакан на столешницу и, сделав шаг навстречу, упирается лбом в мою грудь. Мои руки рефлекторно обнимают в ответ, притягивают, мягко соединяют наши тела так, чтобы не осталось ни единого зазора.
В понедельник у нас день Х — месяц после того, как мы подали заявление в ЗАГС, в тот же день, когда вышли из больницы уже в статусе «счастливых родителей маленькой аномалии». В одиннадцать формальная роспись, в три у Ю самолет до Берна. Мы с ней шутим, что в качестве отсутствия первой брачной ночи, целый месяц устраивали ее ежедневные репетиции.
Поэтому все воскресенье, пока Юля занимается полный анализом своих «швейцарцев» перед «турне», я выдвигаюсь из дома, чтобы сделать еще одно очень важное дело — превратить мой крест из гвоздей во что-то новое.
Крест делал Семёныч — старый, абсолютно не похожий на типового ювелира мужик, которого мне порекомендовал один знакомый из крайне высокого кабинета. Сказал, что Семёныч берется только за интересные работы, делает качественно, с полной отдачей и по двойному ценнику от того, который за подобные услуги просят обычные ювелиры. Крест он сделал филигранно, теперь пришло время для еще одной уникальной штуки.
Пару дней назад мы с этим подслеповатым жуком, с руками, в которые до черноты въелась полировальная паста, обсудили эскиз: два простых кольца без камней и попсы. Они должны быть плотными, слегка чернеными, с легкой грубой шероховатость. По внешней стороне, словно их не отливали в стерильной форме, а ковали вручную прямо на наковальне. Чтобы выглядели живыми и теплыми.
Сегодня, когда формы уже готовы, я приехал отдать свою часть «материала».
Немного странно наблюдать, как синее жало грелки с тихим шипением лижет тигель, в котором лежит мой крест. Я стою у верстака, опершись ладонями в заваленную пилками и ригелями столешницу, и мой взгляд намертво прикован к жидкому, ослепительно-белому металлу, который медленно теряет очертания гвоздей, превращаясь в чистую горячую ртуть.
Я не фанатик всяких знаков и прочей хуерги, но подумал, что варианта для обручальных колец лучше быть просто не может. У Юли на этот счет может быть свое мнение, но когда я мягко поинтересовался, есть ли у нее какие-то пожелания, она сказала: «Только без пафоса, пожалуйста». Это настолько идеально совпало с моим маленьким планом, что удержаться и не вывалить ей все сразу, было максимально сложно.