Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 140 из 155

Глава тридцать седьмая: Дан

Меня сложно назвать человеком, совершающим нелогичные поступки.

Иногда, раньше, до Юли, я мог сорваться с места и рвануть куда-то в Европу, просто ткнув пальцем в карту. Мог делать красивые жесты в сторону девахи, которую вообще знал сутки и чье имя не потрудился запомнить. Мог рисковать ради того, чтобы вырвать у прижимистого коллекционера его тачку, которую даже пока не знал кому предложить, чтобы отбить заоблачный ценник. Но все это поддавалось внутренней логике и в конечном итоге давало мне чувство кайфа от жизни.

Но то, что я пригоняю Юлин «RAM» к своим пацанам на станцию техобслуживания в семь утра, поднимая всех на уши в субботний день, и как требую проверить каждый болт, конечно, не очень коннектится со словом «логика». Это новая тачка, на которой катается очень аккуратная девочка и катается исключительно по городу. «RAM» в идеальном состоянии, парни переглядываются с понятным недоумением: привезти абсолютно новый рамный броневик, у которого на одометре нет и десяти тысяч, на внеочередное полное обслуживание — чистая клиника. Но мне плевать — я заставляю их проверить каждую гайку в подвеске, проводку датчиков слепых зон и замерить толщину тормозных колодок. Потому что теперь на этой махине ездят моя Ю и маленькая точка тепла внутри нее. Наш общий, самый важный в жизни заговор, о котором мы решили не молчать.

С машиной, естественно, все идеально — это ведь добротный американский бульдозер, а не капризный немецкий спорткар.

На обратном пути заскакиваю в «Тако» — маленький ресторан с репутацией места, где готовят нормальную еду для людей, а не крылья мухи це-це под соусом из китовьей спермы. Шефа здесь я лично знаю много лет, так что лично из его рук получаю плотный крафтовый пакет, в который упакован заказ — горячий рибай правильной прожарки, молодой запеченный картофель и спаржа, и на десерт — классический чизкейк. Никаких пахучих соусов, рыбы и экзотических специй, от которых у Юли может случится приступ токсикоза. За последний месяц я понял, что это максимально непредсказуемая фигня, и хоть случается она у нее преимущественно по утрам, исключения бывают. На прошлой неделе зашли в кофейню и Ю через пять минут вынесло от запаха миндального молока, который взбивали в капучинаторе для кого-то из посетителей.

В лофте царит ленивая субботняя тишина. Уже почти одиннадцать, но из-за плотных снежных туч сложно понять, что уже почти полдень, а не раннее утро. Судя по отсутствию звуков, Юля еще спит, поэтому, оставляя пакет на столике в прихожей, неслышно проскальзываю в спальню и замираю у края кровати, боясь слишком громко дышать.

Ю по-королевски заняла самый центр постели, зарывшись носом в подушку.

Волнистые пряди разметались вокруг лица, из-под тяжелого одеяла беззащитно выглядывает бледное тонкое плечо с аккуратной ямочкой у ключицы.

Опускаюсь на корточки и аккуратно, одними кончиками пальцев подтягиваю одеяло повыше, укрывая ее до самого подбородка.

То январское воскресенье я буду помнить в мельчайших деталях даже если меня разобьет Альцгеймер и деменция, а мозг высохнет до размера грецкого ореха.

Когда бледная как снежная королева Ю немного справилась с рвотой, мы поехали в аптеку и я кажется скупил все тесты на беременность, какие были в наличии. Дородная мадам за прилавком отпустила комментарий, мол, обычно двух достаточно, если очень ранний срок и что если тест положительный — то примерно с девяносто девятипроцентной вероятностью, беременность наступила и можно не перепроверять. Наверное, в тот момент я как-то по-особенному на нее посмотрел, потому что она сходу перестала умничать.

Помню, как Юля надолго закрылась в ванной, а я метался в четырех стенах, прикидывая, что… блин, моя квартира не очень предназначена для маленькой семьи. И что мы с Юлей даже вопрос постоянного совместного проживания пока не поднимали, хотя дни, когда оставались ночевать каждый в своем углу, можно без преувеличения пересчитать по пальцам одной руки.

У меня есть любимый старый фильм — «Большая перемена». Так вот, в те минут пятнадцать, пока Ю сидела в ванной, я чувствовал себя Ваней, который в последней серии прибегает к Полине и начинает: «Так, ты идешь за меня замуж, вещи перевозишь завтра, мальчишку усыновлю…» Только в моем случае — замуж, переезд в адекватное жилье, ребенок с моей фамилией и ее охуенно красивыми глазами.

А потом щелкнул замок на двери ванной.

Юля не вышла и я рискнул заглянуть к ней сам.

Застал ее сидящей на краю ванной, с тремя разными тестами на краю раковины. На двух из которых отчетливо считывались две параллельные полоски, а на третьем — большой жирный плюс. Я осторожно позвал Юлю по имени, боясь дотрагиваться. Она подняла голову и посмотрела на меня залитыми шоком глазами.

Попросила сказать, что я вижу, чтобы убедиться, что у нее не случился сбой в визуальной матрице. Я на всякий случай посмотрел, как считывать каждый тест, и подтвердил, что все они положительные. Юля тихо всхлипнула, закрыла лицо руками. Сквозь пальцы сбивчиво зашептала, что ей почти не давали шансов снова забеременеть и этот диагноз подтвердили сразу несколько врачей, потому что ради него Андрей потребовал собрать консилиум. Ничего такого Ю от меня не скрывала, поэтому мы и не предохранялись.

Меня тогда конкретно попаяло.

Стоял как баран и боялся даже рот открыть без ее отмашки.

Почему-то мерещилось, что сейчас она принимает решение не сохранять эту беременность. По множеству причин, но в основном потому, что я натворил слишком много херни и в качестве отца и примерного семьянина, наверное, в ее воображении плохо смотрелся бы даже в черной комедии.

Ю попросила воды, я зачем-то притащил сразу два стакана. Причем пустых. Вернулся за минералкой, на этот раз забыв стаканы на кухне. Снова пошел за стаканами, а когда вернулся в третий раз — она смотрела на меня уже немного нахмурено и упрямо. Взглядом «я приняла решение». Я скрестил пальцы, как в детстве, когда надеялся, что старшеклассники меня не отпиздят за то, что стащил котлеты из их обедов в школьной столовке.

«Я буду рожать, Малинин, — сказала моя Королева, — понятно тебе? Даже если ты сейчас решишь, что для тебя это слишком сложно… Я его не отдам. И никаких претензий к тебе иметь не буду, если вдруг…».

Я не дал ей договорить — просто схватил в охапку и прижал к себе.

Сначала по привычке слишком сильно, а потом, спохватившись, мягче.

Моя маленькая, бесконечно сильная и невозможно хрупкая Ю была готова воевать хоть со всем миром, защищая крошечное чудо внутри себя.