Страница 117 из 155
Глава тридцать вторая: Оля
Я стягиваю влажный от пота спортивный топ, аккуратно складываю его в сумку и на секунду замираю, разглядывая себя в зеркале на внутренней дверце своего шкафчика.
Полгода назад первым делом начала бы придирчиво искать складки на боках или недовольно вздыхать из-за слишком округлого живота. Сейчас — просто фиксирую усталость в плечах после тяжелой силовой тренировки и поправляю короткие высветленные пряди. Мой рваный «боб» окончательно зарос, но получившая легкая небрежность мне даже больше нравится — впервые в жизни у меня прическа а ля «встала, тряхнула головой — и сразу королева».
Сейчас отражение в зеркале меня радует, даже если до идеала все равно еще пахать и пахать. И дело даже не в размере «М», в который я теперь влетаю без мысленной задержки дыхания, а в каком-то новом, пока еще непривычном покое внутри. Наверное, ближе всего это состояние к знаменитой фразе «Отцепись от себя, наконец».
Я отцепилась.
Позволила себе быть не идеальной, но перспективной.
И немного уставшей, потому что это мой первый декабрь в крупной кампании и я в полной мере ощущаю, что такое сумасшедший предпраздничный аврал: корпоративные заказы, акции, подготовки коллабораций с несколькими звездами и, главное — открытие нашего первого зарубежного шоурума. Пока только в Праге, но у Гороховской столько амбиций, что лично у меня ноль сомнений, что лет через пять она пойдет штурмовать Париж. Я кручусь как белка в колесе, но мне безумно нравится вся эта суета. Я даже научилась получать особенное удовольствие от усталости — после нее домой приходишь, чтобы упасть лицом в подушку и ни о чем не думать.
Подсушив волосы и быстро переодевшись, выхожу в холл клуба, на ходу продевая руки в свою вторую, дорогую, бессмысленную, но очень желанную покупку — норковую шубку-автоледи в красивом шоколадном цвете. У меня даже своей машины нет, чтобы «выгуливать» такую красоту, но я увидела ее в витрине, зашла просто примерить, убеждая себя, что мне все равно не подойдет, а потом не смогла снять. Так что приходится ходить в ней только туда, куда можно добраться на такси и своим ходом — вот как сегодня, из дома в зал, тем более, что погода с утра солнечная и...
Я останавливаюсь перед стеклянными дверьми выхода и впадаю в моментальный ступор.
На улице настоящий апокалипсис — мокрый снег валит плотной серой стеной. Расстояние видимости чуть больше расстояния вытянутой руки. От зала до дома около трех кварталов, но по такой погоде я буду идти их примерно до вечера. О том, во что превратится моя бедная шуба и во что превращусь я сама, страшно даже представить.
В приложении поиска такси, кружок крутится бесконечно долго, в конце концов выдавая издевательское: «Свободных машин нет».
Просто супер.
— Снова зима пришла внезапно в декабре, — раздается над ухом знакомый низкий голос.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Андрей стоит рядом, закинув на плечо объемную спортивную сумку. В простой черной куртке, с легкой щетиной и все еще немного влажными после душа волосами, он кажется даже шире и монументальнее, чем обычно. Последние месяцы мы пересекаемся в зале стабильно раз в неделю. Обычно все ограничивается вежливыми кивками или дежурным: «Привет, как дела? — Нормально, спасибо». Хотя мне иногда хочется спросить, как дела у кота и как он сам. Я не знаю, как мужчины проживают разрыв, но на мой дилетантский взгляд, Андрей Татаринов делает его максимально экологично. А его выдержке и стальным нервам, когда отшивает очередные попытки подкатить на почве «подстрахуй меня на жиме», можно только позавидовать.
— Похоже, у меня сегодня незапланированная пешая прогулка. — Вздыхаю, показывая экран телефона с безнадежно пустым поиском. — С бонусом в виде экстремального восхождения в горы и элементами выживания.
— С ума сошла? — Андрей мягко, раскатисто смеется. — Давай подвезу.
Я колеблюсь ровно секунду. С одной стороны — мне все еще немного неловко общаться с лучшим другом моего бывшего. Как будто я совершаю какое-то мелкое, глупое предательство, хотя Дана в моей жизни нет уже полгода. Юли, кстати, тоже, и если с тем, что Даня больше никогда не вернется, я более-менее смирилась, то потеря даже приятельского общения с Юлей стала для меня неожиданным горьким сюрпризом. Мой круг общения после перехода на новую работу кардинально изменился. Появились новые приятельницы, парочка из которых даже претендуют на переход в статус подруг, но именно спокойных Юлиных советов и ее взвешенных комментариев мне почему-то больше всего не хватает.
Раньше я еще не теряла надежду столкнуться с ней или Даней где-то в самом неожиданном, но обыденном месте, а теперь все чаще чувствую себя частью какой-то другой реальности, в которой двух важных для меня людей как будто стерли ластиком.
Я встряхиваюсь и смотрю на Андрея с виноватой улыбкой — пока я тут «зависла», он терпеливо ждал ответа на свое предложение.
— Если тебе несложно, — соглашаюсь, потому что это будет просто спасением. — Буду безумно благодарна.
Андрей подталкивает меня к выходу, прикрывая спиной от первого, самого резкого порыва ветра. Внутри огромного «Ровера» приятно пахнет кожаными сиденьями и мужским парфюмом с ненавязчивыми горькими нотками. Андрей заводит мотор — салон наполняется ровным гулом, а когда он нажимает пару кнопок на приборной панели, я почти сразу чувствую, как сиденье подо мной обхватывает тело приятным теплым коконом.
— О боже, спасибо, — я откидываюсь на спинку, чувствуя, как уставшее после тренировки тело медленно расслабляется. — Только если я растаю и испачкаю твои дорогущие кожаные кресла ванильным сиропом — прошу считать, что это абсолютно ненарочно.
Я диктую адрес и мы медленно выползаем с парковки, встраиваясь в плотный, едва шевелящийся поток машин. Дворники с упрямым шуршанием смахивают моментально налипающий на лобовое стекло снег.
— Ну, рассказывай, как жизнь? — Андрей лениво придерживает руль одной рукой, бросает на меня улыбающийся взгляд — и снова переключается на дорогу.
— Чувствую себя «Фигаро здесь — Фигаро там», — расслабляюсь, разглядывая мелькающие за окном заснеженные витрины. — Кажется, можно было и не переезжать, потому что сейчас я прихожу домой только чтобы куда-то уронить свое тело.
— Добро пожаловать в клуб «живу, чтобы работать».