Страница 105 из 155
— Ю, смотри на меня, — приподнимаю ее подбородок, чтобы посмотрела мне в глаза. — Я не сделаю тебе больно, Ю. Никогда в жизни. Лучше сдохну. Клянусь, Ю…
Она смотрит — невыносимо милая, когда покрасневшая от смущения. В полумраке прозрачно-голубые глаза кажутся огромными. И в ответ на мягкие поглаживания моих пальцев внизу — панику в них затапливает оголенное желание и голод. Кажется, почти такой же сильный, как и тот, что все эти годы сжирал меня самого.
Мои пальцы мягко проникают в горячую липкую глубину.
Юля вскрикивает, запрокидывая голову, вжимается затылком в кирпич. Мои пальцы медленно двигаются внутри, изучая припухшие от желания складки и невероятно тесную глубину. Ее смазка течет по моей руке, запах мускуса возбужденной женщины и ее особенной чистоты сводят с ума. Член в джинсах каменеет так сильно, что боль становится почти физической. Кажется, если я не кончу в ближайшие пять минут, то просто окаменею, и это ни хрена не преувеличение.
Собрав немного влаги на указательный и средний пальцы, растираю чувствительную область вокруг ее клитора. Мягко, дразня, заставляя Юлю каждый раз сильнее цепляться в мое плечо, когда снова и снова оставляю набухший узелок плоти без внимания.
Ей надо.
Она плавится, дрожит и неуправляемо подается бедрами навстречу.
Моя маленькая нетерпеливая Ю хочет сама взять то, что я упрямо не даю.
Я закрываю ее рот своим, ловя стоны, когда ее бедра рвано и сбивчиво толкаются навстречу моей ладони. Этого достаточно, чтобы мне расхотелось продолжать эти игры, а потребность узнать, как она стонет, закрывает глаза и дрожит, когда кончает, выжигает все прочие мысли. Поэтому я ускоряю темп. Пальцы двигаются внутри нее так плотно, что я стараюсь даже не представлять, как это будет ощущаться членом. Задеваю, потираю клитор, плотный под большим пальцем, и с каждым моим движением стоны Юли становятся все громче и откровеннее.
Она кончает безумно красиво — выгибается дугой, подставляя беззащитно горло, в котором вибрирует долгий стон освобождения.
Мои пальцы словно в тисках — так плотно, так пиздато.
Она буквально льется мне в ладонь, пока дрожит и снова шепчет моё имя.
Я прижимаю Юлю к себе, прячу лицо в ее теплое плечо.
Тяжело хрипло дышу, пытаясь прийти в себя и вернуть еще хотя бы пару капель контроля, пока ее тело постепенно расслабляется.
Нет, Малинин, на этот раз ты не проснешься от грёбаного будильника. Ты счастливый сукин сын!
— Ты охуенная, Ю, — выдыхаю то, что безопаснее, чем снова сказать, как сильно я ее люблю — и ничего не услышать в ответ.
— Я тебя испачкала, — смущенно, но безумно сексуально смеется она.
Откидывает голову, глядя на меня из-под ресниц, с видом святой грешницы. Румянец все еще на ее щеках, губы припухли, а маленькая грудь с темными сосками так и подстрекает приложиться к ней ртом.
Блядь, мне надо начать все заново. Прямо сейчас.
— Буду очень тебе признателен, Ю, если в следующий раз ты таким же образом испачкаешь мне рот, — пытаюсь пошутить.
— Малинин, боже…! — Она несильно бьет меня раскрытой ладонью в плечо.
— У тебя пожизненное эксклюзивное право пачкать меня всего в любое время дня и ночи.
— Нравится меня смущать, м-м? — Юля дергает бровь вверх — жест, после которого она обычно разносит меня, как пацана.
— Нет, я серьезен, как на исповеди. Просто хочу донести до тебя мысль, что все без исключения части моего тела к твоим ус…
Я спотыкаюсь, не договорив, потому что после того, как маленькая узкая ладонь скользит по моему животу и выразительно очерчивает пряжку ремня, желание разряжать обстановку резко исчезает.
Воздух в легких становится поперек.
— Юль… Блядь… —
Не надо так со мной, я же взорвусь, Ю.
— Хочу проверить из-за чего столько шума, — дразнится она, легко справляясь и с ремнем, и с пуговицей, и даже с молнией.
— Нет никакого… шума… — Заикаюсь как пацан, и последние силы уходят на то, чтобы держать глаза открытыми. — У меня все очень… скро… бля-я-я-ядь…
Юля пресекает мои попытки отшучиваться, запуская пальцы под боксеры.
Медленно водит вверх и вниз, обхватывает.
Каждый удар своего сердца я чувствую четко в паху.
— Скромно, Дан, это явно не у тебя, — хихикает Ю, наслаждаясь тем, что я полностью под ней плавлюсь, отдаюсь для всего, что придет в ее светлую голову.
— Ну… не могу не порадоваться, что произвел… впечатление…
— Мне почему-то захотелось пошутить про курочку-гриль на вертеле, — продолжает рассуждать вслух.
— Юль, кончу же, — цепляюсь в ее запястье, пытаясь придержать слишком горячие и плотные движение ладони вверх и вниз по моему стволу.
— М-м-м-м… — Она наклоняется к моему уху, прикусывает мочку и горячо шепчет: — Кончай, Малинин…
И подстегивает больше не сопротивляться — гладит, сжимает член чуть сильнее у самой головки, медленно, круговыми движениями подушечки большого пальца, размазывая по ней пару моих собственных капель.
Я стону громче, чем когда-либо в жизни.
Пальцы изо всех сил сжимают ее бедра.
Весь я сейчас существую там, где Юлина нежная, прохладная ладонь уверенно и ритмично дрочит мой член.
В голову лупит неостановимая взрывная волна.
Я честно пытаюсь держаться — но это все равно, что не дать взлететь «Боингу», когда его переднее шасси уже оторвалось от земли.
Взрыв накрывает меня мгновенно. Настолько мощный, что перед глазами вспыхивают миллионы ослепительно-белых искр. Я толкаюсь в ее ладонь, и кончаю — дикими, болезненными-кайфовыми толчками. Сперма длинными белыми струями выстреливает в Юлины пальцы, снова и снова, пока я дрожу как будто это мой первый раз, и дыхание перекрывают слишком мощные волны удовольствия.
Юля ловит мои губы — и дышит в них своими, как будто спасает утопающего.
Целует в уголок губ, где я обычно прячу улыбку, а сейчас — нирвану.
— Останешься сегодня у меня, Малинин? Постелю тебе на диване.
— Все, что захочешь, Ю.
— Ты меня балуешь, — покачивает головой.
Нет, Ю, я просто пока не знаю как еще могу говорить, что очень сильно тебя люблю…