Страница 48 из 228
Айрис сидела напротив пустующего места Аймана, как воспитанница, которой уже доверили право на присутствие. Платье простое, блекло-розовое, без украшений, но сшитое на совесть. Она ела маленькими кусочками, с выверенной грацией, которую можно отрепетировать. Усталость, поданная в идеальной форме. Она не привлекала внимания, поэтому от неё было трудно отвести взгляд. Айман прошёл мимо, не здороваясь. Сел медленно и произнёс без интонации:
— Вижу, вы вняли моему совету отправиться на чай к леди Веларин Арундиэль?
— Да, да! И представляешь? — Марилен вспыхнула сразу. — Их дочь, Нарассэль, стала ещё толще. Как дождевая туча перед бедствием. В сером платье, словно его шили из занавесок для гробниц. И лицо такое печальное, будто она уже простилась с жизнью, но никто не понял намёка. Жуткое зрелище. И это, заметь, был всего лишь чай!
Айман наливал себе воду. Лицо не изменилось, но он отметил: только Айрис не посмотрела на него ни разу.
— А как поживает сын моего друга… — он взял кусок хлеба, разломил. Пауза щёлкнула, как струна. — Не дай бог, конечно… Карнара? Талегон, кажется? — взгляд скользнул к Айрис.
Марилен заговорила первой, почти с облегчением:
— Прекрасный молодой человек! Представляешь, он весь час проговорил с Айрис, так внимательно её слушал, даже сказал, что…
— Я спрашивал у твоей племянницы, — перебил Айман. Негромко, но замолчала даже ложка. Айрис наконец подняла глаза. Взгляд ровный, с приглушённым светом: достаточно внимательный, чтобы не выглядеть дерзостью, и достаточно спокойный, чтобы не выдать неприязнь.
— Он очень милый, — сказала она тихо. — Много знает об истории и геральдике.
«Правда, перепутал даты двух сражений, не выговорил мою фамилию и каждый раз, когда открывал рот, вызывал желание надеть на него намордник», — Айрис снова опустила взгляд в тарелку. Только улыбка оборвалась на полудыхании, и Айман это заметил.
— Хорошо хоть он тебя не съел, — произнёс он. — Говорят, у него слабость к ягнятине.
— Я не ягнёнок, — ответила Айрис почти с улыбкой. — Но он был очень галантен. Даже предложил подать мне стул, хотя сам в это время уже сидел.
— Предусмотрительно. Стратегия на случай, если стул окажется один, — Айман кивнул, будто речь шла об экономике:
— Мы говорили о геральдике, — мягко напомнила Айрис. — Он оказался неожиданно осведомлён. Например, уверял, что у дома Арундиэль в гербе лилия. И пояснил: символ духовной чистоты.
— Прекрасно. Иными словами, он говорил? — Айман отложил вилку. Ритмично, с точностью фиксируя важный вывод.
— Да. Долго. Очень обстоятельно, — проговорила Айрис, подумав: «И так близко, что я начала уважать архитекторов, придумавших широкие столы». Она чуть склонила голову: — Но он умеет слушать.
— Редкое качество. Особенно у тех, кто не в силах сформулировать мысль самостоятельно.
— Ему просто трудно подбирать слова, — благородно вступилась за него Айрис. — Он чувствительный. Это видно.
— А ещё заметно, — вмешалась Марилен с особым звоном, который появлялся у неё при слове «жених», — что он весь вечер был прикован к ней глазами! Ты бы видел, Айман, как он слушал, как смеялся. Такой открытый, такой живой…
— Такой крупный, — вставил Айман сухо. — Думаю, его тень накрывала половину веранды.
— Ну это же естественно, — хихикнула Марилен. — Он просто крепкий молодой человек.
— Как геральдический вепрь, — уточнил Айман. — Крупный, редкий и безусловно символичный, — он не улыбнулся, но взгляд, брошенный вскользь, был внимательнее, чем позволяла шутка. — Рад, что общение оказалось насыщенным. Уверен, у него остались яркие впечатления.
— Но он слушал, — тихо вставила Айрис. Потом смутилась красиво, нежно, с мягким трепетом, превращавшим фразу почти в исповедь: — Искренне. С интересом. Это редкое качество.
— Безусловно. Особенно у людей, которые не могут поддерживать разговор дольше двух фраз.
— Айрис умеет поддерживать и за двоих, — подхватила Марилен. — Она так славно рассказывала про… что-то… Что именно, дорогая?
— Про символику цветов в гербах, — ответила Айрис, не глядя на неё. — Он особенно заинтересовался, почему водяная лилия часто означает печаль, — а сама подумала: «Очевидно, по ассоциации с собственным отражением в пруду. Или потому, что в гербе не уместилась ванильная булочка».
— Прекрасно, — сказал Айман. — Искренний интерес к водным растениям всегда отличал людей, готовящихся к государственной службе.
Айрис едва заметно склонила голову, пряча иронию под вежливой тенью.
— Кстати, если верить слухам, его готовят к приличной должности в Тайной Страже, — продолжил Айман. — Замечательный выбор. Он из тех молодых людей, чьё присутствие в комнате невозможно не заметить. Любой шпион расколется хотя бы из страха быть раздавленным при неудачном манёвре, — пауза легла точно. — Лорд Хрюшка, разумеется, обладает всеми необходимыми качествами: молчалив, внушителен, неизменно чувствует собственный вес… и, быть может, бесшумен на достаточно толстом мху.
Айрис бы фыркнула. Очень «бы». Но под взглядом дяди это опасно. Она только коснулась салфетки кончиками пальцев и изобразила лёгкое смущение. Вполне искреннее, но не от слов Аймана: «Ты даже не представляешь, насколько прав, милорд. Один его взгляд — и к гербу впору добавить бегемота». Мариэн прыснула, поспешно прикрыла рот салфеткой. Марилен застыла, словно на её репутацию пролили клюквенный соус.
— Айман, — прошипела она. — Что за выражения?
— Я вовсе не шучу, — отозвался он с лёгким удивлением. — Напротив, я серьёзен. Мы нуждаемся в людях, способных влиять на ход событий без лишних слов. Впечатление, которое он производит, именно такое. Оно остаётся. Особенно в закрытых помещениях, — он чуть повернул голову к Айрис, достаточно, чтобы адрес стал точным. — И, безусловно, учитывая перспективную должность, замечательного отца и прочный титул по линии матери… он представляется весьма подходящей партией для девушки твоего положения, — Айман наклонил голову — вежливо, с полуулыбкой, которой предлагают невыгодный союз. — Надеюсь, дорогая Айрис, ты проявила всё своё скромное обаяние. И покорила его с первого взгляда.
«Я проявила всё своё воспитание. И весь самоконтроль. Скромность была в том, что я не убежала», — лицо Айрис не дрогнуло. Только ногти едва заметно сдвинулись по скатерти.