Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 228

Глава 12.

Кабинет в «Ночной Звезде» был тёмен и тих, почти благопристоен, если забыть, что в соседних комнатах благопристойность сдавали в аренду почасово и без квитанций. Тяжёлые занавеси глушили музыку, лампы давали ровно столько света, чтобы видеть документы, лица и чужие слабости, а на столе стояло старое зеркало в потемневшей резной раме. Обычный посетитель принял бы его за дорогую безделушку, из тех, что покупают не ради отражения, а ради намёка на вкус. Обычный посетитель вообще многое принимал за безделушки, пока ему не находили место в чужом отчёте.

В зеркале застыла Астара — отголосок чужой эпохи, запертый в серебряной раме.

Белые волосы лежали на плечах ровными холодными прядями, губы казались слишком резкими для мягких слов, пальцы выразительными. Красота в ней давно перестала быть украшением и стала должностью: утомительной, тяжёлой, полезной при переговорах и отвратительно неудобной в быту. Глаза не искали одобрения. Так смотрят те, кто пережил не одну династию, не один заговор и достаточно чужих влюблённостей, чтобы окончательно утратить веру в романтическую пользу человечества. Айман сидел перед зеркалом прямо:

— Начинаем движение по дому Менелдин, — сказал он. — Пока по касательной. Без дыма, без фанфар и без героических идиотов в первых рядах. Их потом трудно отмывать от истории.

— Легенда? — Астара кивнула.

— Восток. Порты Ксарум и Кхальдур через Зират. Снизу — контрабанда, сверху — грязь погуще: письма, слухи, посредники, намёк на живой груз. Без прямого обвинения, но так, чтобы Альверон почуял работорговлю и немедленно вспомнил, что у него есть совесть. У королей она обычно просыпается, когда можно кого-нибудь повесить.

— Адресат?

— Далёкий. Через третьи руки. Никаких имён, только звенья. Призрачная дружба с Алькадаром как с протекторатом Ноктариона, исчезнувший капитан, портовая линия, затерянное письмо, слишком удачно найденное не тем человеком. Достаточно ясно, чтобы поверили, и достаточно туманно, чтобы нельзя было доказать. Тайная Стража обожает такие подарки: пахнет тайной, хрустит бумагой, можно месяцами рыть и чувствовать себя полезными.

— Менелдины станут восточным гнездом? — Астара улыбнулась краем губ.

— Нет. Восточным подозрением. Гнёзда жгут, подозрения кормят. Подозрение живёт дольше и требует меньше дров.

— Первую кость кто бросит?

— Гильдия поставщиков вина. Их встревожит, откуда у Менелдинов столько товара и такая уверенность в будущих контрактах. Один старший поставщик имеет сына в Совете, а значит, страдает двумя болезнями сразу: семейной гордостью и желанием рассуждать о морали при виде чужой прибыли.

— Хорошо, — сказала Астара. — Вложу слух в рот купцу. Пьяный разговор, помощник судьи рядом, пара нотариусов сцепится прилюдно: допустимо ли аккредитовать тех, кто имеет восточные связи. Патриотизм, бухгалтерия, зависть. Почти народный праздник, только без музыки.

— Именно. Главное, чтобы сигнал дошёл до Карнара. Он должен решить, что на землях, которые начал копать, всплыли перекупочные сделки через посредников. Всё указывает на Менелдин. Он поверит только тому, что нашёл сам. У Тайной Стражи — это профессиональная религия: если грязь притащили в клюве, значит, подделка, если сам вырыл из канавы — откровение.

У стены тихо хрюкнул Мотыль. Смех у него был липкий, с хрипотцой, будто ему слишком часто приходилось продавать чужой стыд и слишком редко — мыть руки после сделки. Айман даже не повернул головы. Мотыль был полезен, но не настолько, чтобы его реакции считались частью разговора:

— Калнартирионы? — спросила Астара.

— Укрытие доходов. Старые проводки, расплывчатые наследственные ошибки, бледная бухгалтерия без красивого запаха крови. Если Карнар дёрнет за этот узел, будет тянуть медленно и осторожно. Но если перед ним всплывёт портовая нить с Востоком, он рванёт туда. Ему нужна охота, не ревизия. Ревизия скучна. Охота позволяет носить мрачное лицо и думать о себе как о государственном хищнике.

— А Мардон?

— Мардон терпеть не может, когда рядом роют без его разрешения, — Айман чуть усмехнулся. — Карнар начнёт копать Менелдинов, Мардон полезет затыкать дыру, мы получим трение между Стражей и канцлером. Дальше им останется только столкнуться лбами. У старых чиновников черепа крепкие, зато мысли внутри давно жидкие.

Астара провела пальцем по краю зеркального стола со своей стороны. Движение оставило тонкую царапину на невидимой поверхности связи:

— Мардон всё ещё ходит в «Звезду»?

— По расписанию. Те же вкусы. Юнцы из провинции, грубые руки, унижение под видом развлечения. За деньги, разумеется.

— Привязать крепче, — сказала Астара. — Пусть думает, что контролирует порок, пока порок ведёт его на поводке. Найдите ему постоянную привычку. Не слишком умную. Послушную. Такую, чтобы он чувствовал себя великим и поэтому становился ещё ничтожнее. Это его любимая приправа.

— Сделаем, — Мотыль кивнул с мерзкой готовностью. На этот раз он, к счастью для страницы и санитарного состояния, удержался от подробностей.

— Сделаете чисто, — поправила Астара. — Мардон должен быть компроматом, а не фонтаном вони. Фонтаны привлекают публику, а нам нужна цистерна под полом.

Айман одобрил молчанием. В этом и заключалась разница между Астарой и большинством живых существ: она понимала, когда мерзость полезна, а когда просто хочет на бис. Мотыль же норовил вывести любую грязь под свет, будто надеялся однажды получить за неё аплодисменты. Увы, некоторым людям бордель заменяет не только профессию, но и представление о драматургии. Астара уже собиралась оборвать связь, но остановилась. Взгляд стал жёстче:

— Карнар подбирается к тебе быстрее, чем ты к нему. Легенду нужно бросить ему в зубы немедленно. Пока он не нашёл то, что лучше не видеть.

Айман уловил эту ноту. Не страх. Астара не позволяла себе такой роскоши. Скорее деловой надлом: тонкая трещина в железе, которую замечают, кто сам давно живёт среди лезвий. Для него это прозвучало почти как забота. Об опасности сети, о руководителе узла, о фигуре, которую нельзя потерять раньше времени. Он не шагнул ближе даже голосом. С Астарой участие было опаснее равнодушия, уважение заключалось именно в дистанции.