Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 228

Этой мягкостью она добивала не хуже прямого вызова. Айман чуть приподнял бровь. Усталый жест выдал не угрозу, а странную, непредсказуемую вежливость, к которой он оказался не готов.

— Говори, — произнёс он на полшага медленнее, чем думал. Будто действительно хотел услышать.

— Я немножко проветрилась, — начала Айрис тихо. — В саду было пусто. Почти. И я случайно услышала разговор. Леди… жена главы Тайной Стражи… говорила с леди Менелдин. Они стояли близко, спиной к аллее. Я не специально…

Айман кивнул. Взгляд остался ровным, но под ним уже прорастала сосредоточенность.

— Они говорили, что за одним домом теперь присматривают казначеи, — голос Айрис стал тише, плечи чуть опустились, будто смысл сам по себе был тяжёл. — Сказали: «семья слишком беспечна». А потом, что её муж всё равно направит туда агентов под видом странников. И ещё: лучше дать им попробовать сбежать. Так ордер оформят быстрее.

— Они тебя видели? — спросил он тихо.

— Нет, — быстро покачала головой Айрис. — Там как раз начался шум. Один из гостей перебрал вина и решил воспользоваться случаем. Потянул служанку, а она закричала.

Щёки её вспыхнули, будто это она сама оказалась на месте несчастной. Голос остался тихим, сдержанным, ровно настолько стыдливым, насколько полагается приличной леди, невольно ставшей свидетельницей недостойного. Айман молча смотрел на неё. Не враждебно. Инструмент оказался острее, чем предполагалось.

— Но мне показалось, — добавила она почти шёпотом, — что они говорили про ваш дом, милорд. Если так, то… они ошибаются, да?

Вот теперь возникло настоящее молчание. Значит, попала.

— Хорошо, — Айман кивнул медленно. Голос оставался ровным, но в нём появился вес. — Ты всё правильно сделала.

Казначейство. Странники. Карнар. Он ведёт своё и близко. Айман поднялся без спешки, подошёл и остановился рядом ровно настолько близко, чтобы пространство стало личным, но ещё не навязчивым. Потом коснулся её плеча, неожиданно мягко. Кость под пальцами оказалась тонкой, хрупкой. Жест ни к чему не обязывал, но в нём прозвучало всё: похвала, предупреждение и право быть ближе, чем минуту назад.

— Хорошо, — повторил он тише. — Вас уже куда-нибудь пригласили ещё?

— Да. В дом Менелдин. На следующей неделе, — ответила Айрис спокойно. — У её дочери день рождения. Обещают банкет. Скромный. Говорят, будут гости с западных регионов. И, возможно, кто-то из двора. Может быть, даже один из младших советников.

Плечо под его ладонью едва заметно откликнулось. Айман чуть сильнее сомкнул пальцы, будто задержался случайно. Жест мог быть похвалой. Мог быть теплом, обронённым слишком близко. Мог быть предупреждением. В приличном обществе вообще многое держится на том, что люди делают вид, будто не понимают разницы.

— Хорошо. Пусть будет скромный, — он отступил, и взгляд снова лёг на Айрис: спокойный, ровный, но уже внимательнее прежнего. — Слушай ещё внимательнее. Там, где мало людей, слова стоят дороже.

Айман вернулся к дивану и сел на прежнее место, будто тема исчерпана. Но внутри уже пошёл счёт по другой линии: имена, связи, тени, возможные каналы утечки, Карнар, казначеи, Менелдин, Мардонова родня, вино, Анхерра. Кабинет снова населили невидимые гости, и каждый требовал своего учёта.

— Как скажете, милорд, — произнесла Айрис с лёгким наклоном головы. В этом поклоне была не только покорность, но и стиль.

«Ну да, слова стоят дороже, особенно когда за них платит не он, а я своим лицом, — мысленно фыркнула она. — Красиво устроился: я собираю, он считает. Хоть бы спасибо сказал. Хотя нет, не надо. От его «спасибо» наверняка пахнет договором и чужими обязательствами».

Айман хмыкнул, уже наполовину уйдя в следующую мысль. В его взгляде не было благодарности, но равнодушие тоже исчезло. Что-то в этой девице двигалось. Возможно, слишком медленно, чтобы назвать это игрой. Возможно, слишком точно, чтобы не начать считать ходы. Пауза повисла между ними не как конец, а как отложенное продолжение. Он ещё не знал, насколько глубоко её слушал. Она ещё не знала, насколько точно попала.

Но оба почувствовали.

И потому не стали прощаться.