Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 228

— «Само», — повторил он почти без интонации. — Любопытное слово. Особенно когда речь идёт о человеке, который обычно движется осторожно, — в голосе оставалась вежливость, сухая и холодная, с привычным избытком смысла. — Ты не обязана была вмешиваться. Не обязана была говорить. Тем более именно так. Но сделала: тактично, своевременно, даже правильно. И всё же это не совсем в стиле девочки, которая предпочитает стоять в тени и молчать настолько грамотно, что её благодарят за деликатность, — он сделал глоток и поставил бокал обратно. — Я не ставлю тебе это в укор. Просто интересно, что тебя подтолкнуло. Жалость к девочке? Раздражение от шума? Желание разрядить обстановку? Или ты выбрала правильный момент, чтобы остаться в памяти? Если так, ход был точный. Особенно на фоне другого образца поведения.

Имя Марилен он не произнёс. Оно и так висело в комнате, как запах духов, как крик за дверью, как осколок, который никто не хочет убирать голыми руками. Айрис чуть дрогнула взглядом, но не в сторону, а внутрь. Потом ответила тихо:

— Я просто подумала… если бы я была на месте Мариэн, мне, наверное, тоже хотелось бы, чтобы меня кто-то тогда вывел.

Фраза прозвучала почти на выдохе. Глаза скользнули мимо, осторожно, будто смотреть прямо сейчас было бы уже лишним. Пауза вытянулась. Айман слушал не слова, а их основание: откуда они пришли, что закрывают, что подставляют под удар.

— И ты решила, что в этом доме можешь принимать такие решения?

— Нет, — ответила она сразу. — Я просто сделала то, что показалось правильным. А потом поняла, что вы всё равно спросите про приём. Поэтому пришла.

Айман коротко кивнул. Не награда. Отметка: замечено.

— Естественно, — сказал он лениво. — Спросил бы. Разумеется. Ход опережения. Засчитано. Умница.

«Умница? — Айрис едва не закатила глаза. — Так собак дрессируют. Сидеть, лапку дай, молодчина».

— Но раз уж ты здесь, ты ведь понимаешь, что я спрошу не только о сцене в кабинете. Приём у леди Харилен. Ты готова предоставить отчёт?

Айрис чуть выпрямилась. Взгляд — вверх и немного в сторону Аймана, достаточно прямо, чтобы не выглядеть трусливо, достаточно мягко, чтобы не казаться вызовом. Руки сложены, осанка безукоризненна, голос осторожный, почти благодарный. Она добавила это заискивание почти с удовольствием, как специю в блюдо для человека, уверенного, что сам выбирает меню.

— Госпожа Ивэльнис не пришла, потому что леди Харилен сказала, будто её муж при смерти. Старик, служивший ещё деду нашего короля, едва держится. Наверное, она сидит у его постели, чтобы скрасить последние часы жизни и…

— Или перекрывает дом в поисках завещания, — мягко закончил Айман, — чтобы детям от первого, второго и четвёртого брака не досталось ни медной монеты.

Он не верил в слёзы у постели. Он верил в бумагу, счета и недвижимость, потому что эти трое, в отличие от родственников, хотя бы не изображают благородство. Айрис чуть распахнула глаза, будто услышала кощунство. Внутри же мелькнуло: «Как бы она и правда его не отравила собственноручно. Судя по рассказам за столом, вообще не ясно, как старик сумел дожить до седьмого брака и не развинтиться по частям при попытке снять сапоги в первую брачную ночь».

— Калдорон сказал, что среди офицеров ходят слухи, — продолжила она, сделав шаг ближе. Голос оставался скромным, но в паузах появилась собранность. — Будто Белую Деву хотят вычеркнуть из летописей. Как недопустимое воспоминание. Изменница, значит, не имеет права быть в хрониках. Многие недовольны.

Айман едва качнул головой: он знал, но хотел услышать, как другие формулируют очевидное. Айрис приблизилась ещё на пару шагов, мягко, почти без шороха, зато в голосе проявилась ясность — тонкая граница между послушанием и выбранной ролью.

— У племянника Эльвиры из Дол Тарланг обнаружили долги в Зирате. Похоже, он и сам не знает, что они оформлены на него. Но в разговоре упоминалось, что это может использоваться…

— Против её линии наследования, — закончил Айман, не давая мысли расплыться. Айрис кивнула:

— А ещё один купец, близкий к дому Телькирион, упоминал возможную смену поставщика вина для Совета. Он говорил слишком уверенно. Было впечатление, что приказ уже отдан. Только странно… он говорил так, будто хотел, чтобы именно я услышала.

Айман приподнял бровь.

— Вино?

— Через Сарнеллос и дальше вверх по Анхерре, — отчётливо произнесла она. — Недавно там назначили нового таможенного советника. Его фамилия совпадает с девичьей фамилией жены Мардона.

— Кто озвучил?

— Гость леди Харилен. На запястье повязка из чёрного шёлка. Волос седой. Имя прозвучало лишь однажды — Талгер. По интонации скорее прозвище, чем полное имя.

Айман задержал взгляд на племяннице чуть дольше. Она стояла скромно, с опущенными глазами, и всё же именно эта «наивная девочка» собрала только то, что имело вес: ни одного пустого слуха, ни одного лишнего слова. Всё в точку.

— Любопытно, — произнёс он наконец. — Девочка, которую сюда привели учиться молчать и удачно найти брачные кандалы, вдруг уверенно отделяет хлам от инструмента. Даже по вину. Либо ты гораздо умнее, чем хочешь казаться. Либо кто-то очень умный успел научить тебя, что именно подслушивать, чтобы выглядеть просто вежливой и внимательной.

Айрис подняла глаза, карие, круглые, почти детски растерянные. В них было столько мягкого непонимания, что против него не выставишь ни таблицу, ни довод. Айман вдруг ощутил себя человеком, который обвинил в заговоре щенка, только что доверчиво положившего лапу ему на ладонь.

Внутри, в месте, давно спрятанном под слоями привычки и контроля, что-то шевельнулось. Там, куда он предпочитал не заглядывать без служебной необходимости. «Это взгляд, а не аргумент», — холодно напомнил себе разум. А всё равно хотелось встать, подойти и сказать что-нибудь нелепое, ненужное, почти человеческое: «Ты всё правильно сделала».

Он отвёл взгляд первым.

Пальцы на бокале сжались чуть сильнее, но вино не дрогнуло. Айрис стояла безукоризненно ровно, с опущенным взглядом и сложенными руками, а внутри у неё поднималось холодное, отточенное удовлетворение: «Ага. Проняло. Я неделю репетировала. У зеркала. На слугах. Даже на кошке. Взгляд отвёл. Сломался. Без треска. Мягко. Но сломался».

— Я подумала, что, возможно, вам будет интересно узнать ещё одну деталь с приёма, — сказала она мягко, почти заботливо. — Не самую важную. Просто может оказаться полезной.