Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 228

Она вытянула нить, задержав пальцы на ткани дольше, чем требовала дисциплина. Кончики пальцев едва заметно прошлись по шву.

— Ах, нитка запуталась, — произнесла она негромко, обращаясь к Марилен с безупречной кротостью.

Тонкая пауза. Лёгкое движение запястья, освобождающее узелок, словно в этом жесте было спрятано больше, чем исправление ошибки. Если он следил так же пристально, как она за ним, то уловил: это был её ответ. Слабый, почти незаметный. Но в партиях, где каждый миллиметр жеста читается как ход, даже запутавшаяся нитка может стать выпадом в висок.

Айман едва заметно качнул бокал, проверяя прозрачность вина, но внутри усмехнулся — коротко, зло. Он видел паузу. Видел, как пальцы задержались слишком нежно для простой аккуратности. И понял: девчонка выбрала оружие правильно. Маленькая трещина в ровной глади. Из тех, что со временем раскалывают камень пополам.

Он встал с грацией, в которой не осталось ничего случайного. Каждое движение было намеренно замедленным, мягким, почти чувственным, словно его тело нехотя выскальзывало из чьих-то тёплых, влажных объятий, которые всё ещё не хотели его отпускать.

Финальный аккорд: акт завершён, и теперь можно было позволить себе насладиться последствиями.

Пройдя несколько шагов, Айман остановился. Медленно провёл подушечкой большого пальца по нижней губе, не вытирая, а именно стирая. Движение вышло откровенно интимным: палец скользнул от одного уголка рта к другому, слегка придавливая мягкую плоть, будто он снимал с губ чужой солоноватый привкус кожи и возбуждения.

Жест получился слишком мягким, чтобы сойти за случайный, и слишком порочным, чтобы требовать каких-либо объяснений. На мгновение кончик его языка высунулся и коснулся подушечки пальца, лениво, почти лакомо, будто он пробовал на вкус то, что только что стёр

Даже если слов не было. Даже если прикосновения не случилось.

Он прошёл сквозь клумбы легко, бесшумно, как запах после грозы: тёплый, тяжёлый, ускользающий. «Теперь, пожалуй, прекратит шататься по библиотеке по ночам», — отметил он мысленно, но вместо привычного удовлетворения ощутил лёгкую досаду. Трещина, которую он увидел, оказалась глубже, чем рассчитывал.

И это уже не просто игра. Это уже охота.

«Чванливый павлин, — подумала Айрис, когда он скрылся, делая короткий глоток воды, чтобы не скривиться от вкуса собственного возбуждения на языке. — Ещё бы герб на стол выложил: смотри, племянница, какая редкость у дядюшки. Самодовольный, надушенный индюк, уверенный, что женщины обязаны благодарить даже за его взгляд».

Второй глоток ради возвращения хладнокровия. Третий, чтобы утопить желание впечатать бокал прямо в его самодовольное лицо. Или в его рот. Или ещё куда-нибудь, где он точно не ждёт.

Но пальцы всё же дрожали.

А значит этот раунд он взял.

Пока.