Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 228

— Шлих в Эреннэлде — не только золото. Там гранаты, циркон и железо, которое не капризничает при плавке. Редкие компоненты для серьёзных задач. Странно, как легко окружающие забывают: сиротство Айрис лишь временная форма существования актива. Живой ресурс с отложенной выгодой. Вопрос в том, кто будет проводить инвентаризацию.

— Актив, — повторил Мотыль тише, и губы его расползлись в улыбке, маслянистой и тяжёлой. — Разумеется. Кровь, титул, репутация… вещи хрупкие. Их легко уронить. Говорят, девчонка прям скромница. Глаза в пол, голос, что писк мыши. Таких портить одно удовольствие.

Айман не ответил. Он лишь слегка повёл бровью и откинулся назад, сцепив пальцы. Во взгляде застыла ледяная небрежность, которой обычно смахивают насекомое с рукава дорогого камзола. Пауза была достаточно долгой, чтобы Мотыль почувствовал температуру своего будущего:

— Ну, вы-то, господин, с такой задачей справитесь, — не унимался тот, почуяв, что почва под ногами ещё держит. — У вас рука твёрдая, глаз наметан. Такие голоса ведь для вас и созданы: чтобы из робости лепить благодарность, а из шёпота…— он чмокнул языком, смакуя собственные мысли, как кусок дешевой вырезки.

Айман сменил положение ладони на подлокотнике. Этого хватило. Мотыль захлебнулся собственным красноречием, издав звук между старческим кашлем и свистом перегретого чайника. Он заткнулся, осознав, что грань между соучастником и расходным материалом сегодня тонка как никогда.

— Редкое достижение, — сказал Айман мягко. — Ты сумел сделать эту комнату грязнее, хотя я считал, что архитектурно это невозможно. Продолжишь в том же духе и проверим, насколько хорошо твоя шея сочетается с интерьером.

Мотыль склонил голову. Быстро.

— Что касается Нимбраса, — произнёс Айман, отсекая тему, — связи там должна реанимировать Шпилька. Её пора выпускать из резерва. Самое время разыграть карту сентиментальной привязанности к любимому внуку герцога.

Мотыль приподнял бровь.

— Вернуть в актив?

— Отправить с багажом личной трагедии. Пусть рвёт на себе шелка, шепчет в вуали и едет к нему навсегда. И пусть пишет. Чаще, чем все остальные вместе взятые. Передай: её слезливые эпистолы мы будем препарировать с особым вниманием. Каждое слово. В Миреноре искренность и есть лучший камуфляж для отчёта. Особенно женская искренность: мужчины боятся её настолько, что редко проверяют орфографию.

Мотыль кивнул.

— И ещё, — голос Аймана стал тише, приобретая вязкую плотность, обычно предшествующую обвалу на бирже. — Ориентировка по делу Альмироса. Приказ тайный, но подпись королевская. Если он не вернётся в столицу до конца месяца, система его пережуёт: имущество к конфискации, титулы заберут. Альверон подписал распоряжение сегодня утром, пока у него ещё хватало сил удерживать перо.

Он слегка постучал ногтем по кромке кубка, прикидывая не столько факт, сколько резонанс: как именно этот звук отразится в залах Нимбраса, где щёлкнет старая гордость и кто первым осознает, что это не приглашение к дискуссии, а финальная директива.

— Передай в Нимбрас. Напрямую. В руки старику Валмиросу. Пусть герцог услышит, как столица формулирует приказы для тех, кого ещё вчера называли героями. Заодно проверим, насколько быстро Шпилька адаптируется при его дворе.

Мотыль положил новый свиток на стол двумя пальцами, словно сбрасывал краденый товар, за который ещё предстояло поторговаться.

— Думаю, это будет поинтереснее. Тайная Стража сужает кольцо вокруг Хелвина и лорда Берандора из Арданнэла. Оба южане с характерным привкусом сепаратизма. Подозрения в контрабанде из Зирата. И, что примечательно, поставки из глубинных кланов под видом специй и тканей.

— На двоих сразу? Щедро. Карнар в это межсезонье работает с размахом. Ещё немного — начнёт хватать людей просто за то, что у них южная интонация и неудачная форма носа, — Айман следил за тем, как жидкость в кубке меняет цвет в неверном свете масляной лампы. — Что насчёт того, чтобы перераспределить часть ответственности на… лорда Меллуина?

— Уже, — хрипло усмехнулся Мотыль. — Подбросили в его усадьбу книгу счетов, пару писем и детальный маршрут груза. Даты сошлись с такой точностью, что лорд Меллуин сам себе покажется гением конспирации, когда Стража прижмёт его к стене. Мы подсказали, где копать, а бумаги сами сделают выводы.

— Я не люблю шаблонные решения, но если выкройка сидит идеально, пусть шьют, — Айман кивнул с оттенком скупого признания. — Глупость людей тем и хороша, что не требует авторского надзора. Подтолкнул и она катится сама, издавая гордые звуки независимой воли.

Он допил вино, не смакуя, а просто фиксируя завершение этапа. Кубок опустился на стол беззвучно. Рука скользнула к следующему свитку, но замерла на полпути.

— Ещё одно.

Мотыль застыл. Даже взгляд перестал имитировать движение, превратившись в каплю мутного стекла.

— Выясни, что именно Карнар нашёл на семью моей жены. Мне не нужны общие выводы. Я хочу видеть каналы: кто собирал данные, кто их верифицировал, через чьи столы проходили итоговые цифры. И, главное, причину этой внезапной археологии. Почему то, что пылилось пятнадцать лет, извлекли именно сейчас? Это служебная необходимость или чей-то частный заказ на моё будущее? — он чуть сдвинул кубок, расчищая пространство на столе. — Полный разбор. Весь пласт, до скального основания. Никакой фильтрации на важное и второстепенное. Слово «второстепенное» придумали люди, которым потом выносят приговор на основании пропущенной сноски.

Мотыль кивнул. На кону был вопрос выживания структуры. Впрочем, взгляд его уже любовно инвентаризировал чужие скелеты в шкафах. Айман едва заметно сжал пальцы на подлокотнике. В этом бизнесе лояльность оплачивается не только золотом, но и допуском к собственным уязвимостям.

— И пусть наши аналитики перечитают материалы. Без профессиональной слепоты. Если Карнар копает не под Калнартирионов, а под факт нашего слияния капиталов — это уже война. Меня интересует не то, что он предъявит. Меня интересует зачем. Куда он метит? В тень родства, в грязную историю или, что куда изощрённее, в молчание женщины, которую он считает лишь фоном для моих амбиций?

Айман откинулся в кресле, глядя сквозь Мотыля.