Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 81 из 85

- А если вы будете не согласны?

- Тогда обсуждаем причину.

- А если причина - вам просто не нравится?

- Тогда это плохая причина.

Лукерья посмотрела на Киру, которая сортировала сканы у окна, потом на Нелли.

- Вы свидетели?

- Я вообще-то бухгалтерски мимо проходила, - сказала Нелли.

- Вы сидите за столом с ручкой.

- Это опасный критерий.

Я взяла договор.

- Формулировку можно уточнить. «После технической проверки и обсуждения». Не моего благословения.

- И еще зарплата.

Серафима перестала резать пирог.

- Вот это ребенок растет.

Лукерья покраснела, но не отступила.

- Я понимаю, что денег мало. Но если я остаюсь, мне нужно понимать, на что жить. И если будут авторские работы, процент должен быть прописан.

Я почувствовала короткий укол гордости и стыда. Гордости - потому что она сказала. Стыда - потому что мне пришлось услышать это, чтобы не воспроизвести старую удобную власть. Талантливый ученик не обязан питаться благодарностью к учителю.

- Ты права, - сказала я.

Лукерья моргнула.

- И все?

- Нет. Сейчас будем считать, и ты пожалеешь, что спросила.

Мы считали час. Заказы, материалы, аренда, коммунальные платежи, мои консультации, садовые таблички, зарплата Лукерьи. Никакой роскоши. Никакой красивой легенды о мастерской, которая сразу кормит всех честным трудом. Если два крупных заказа сорвутся, я буду брать больше частных консультаций. Если сломается станок у подрядчика, сроки поедут. Если город задержит оплату по саду, придется занимать.

- Это мало, - сказала я, показывая итоговую сумму.

Лукерья посмотрела.

- Это больше, чем «пока потерпи, потом посмотрим».

- Такой пункт в договоре запрещен.

- Хорошо.

Нелли поправила очки.

- Я бы еще прописала оплату переработок.

- У нас будут переработки? - спросила Лукерья.

- У вас будет Аглая Павловна.

- Эй, - сказала я.

- Это бухгалтерский прогноз, не оскорбление.

Мирон, который до этого чинил полку, произнес:

- Прогноз точный.

- Вы вообще со своим кривым столом молчали бы.

- Стол уже стоит ровно.

- Благодаря кому?

- Благодаря картонке под ножкой.

Серафима подняла нож:

- Картонку тоже в штат.

Вот так мастерская начала жить: не с торжественной речи, а с договора, картонки под ножкой и вопроса, кто оплатит переработки.

К вечеру вывеску закрепили. Мы вышли на улицу посмотреть. Солнце било в стекло, зеленая линия казалась светлее, чем была. Прохожая с собакой остановилась.

- Это у вас что?

- Мастерская, - сказала Лукерья.

- Ремонт?

- Имен, - ответила Серафима.

Прохожая решила не уточнять и ушла.

Мирон стоял рядом со мной, но не слишком близко. После того вечера у крана мы не стали внезапно людьми, которые держатся за руки при каждом удобном случае. Он приезжал, когда обещал. Иногда звонил и говорил: «Я сегодня не успею, не делайте из этого драму». Я отвечала: «Драма перенесена на четверг». Это было лучше, чем любые клятвы.

- Вывеска хорошая, - сказал он.

- Вы разбираетесь в вывесках?

- Нет. Поэтому говорю как обычный человек.

- Страшная категория.

- Зато платежеспособная.

Я рассмеялась.

На другой стороне улицы Липовый сад выглядел еще раненым. У стены стояли леса. Часть дорожки перекрыта. Упавший памятник Марии Рубцовой мы подняли временно и закрепили, окончательная реставрация ждала сухой погоды. Но первая аллея уже имела план работ, смету и людей, которые знали, куда приходить.

Лукерья вышла с договором в руках.

- Я подпишу завтра. Хочу еще раз прочитать.

- Правильно.

- Вы правда не обижаетесь?

- На то, что ты читаешь договор? Нет.

- Просто раньше мне казалось, что доверие - это подписать не глядя.

Я посмотрела на свое имя на вывеске. Потом на ее.

- Доверие - это когда тебе дают время читать.

Она кивнула. И наконец улыбнулась без вопроса в глазах.

Когда все разошлись, я осталась закрывать помещение. Мирон ждал у двери.

- Подвезти?

- Нет. Пройдусь.

- Хорошо.

Он не обиделся. Просто взял свой ящик с инструментами.

- Завтра приеду к одиннадцати. Если не передумаете насчет полки.

- Полка нужна.

- Значит, я тоже.

- Не расширяйте полномочия.

- Уже боюсь.

Он ушел к машине, а я еще раз посмотрела на вывеску.

Два имени. Разные буквы. Одна доска.

Пока временная. Но хорошо закрепленная.