Страница 85 из 85
К полудню в саду собрались люди. Не толпа, но достаточно, чтобы дорожка ожила. Бывшие ученики Нины Ратниковой принесли мяту в горшке. Дочь Зои Кудрявцевой - фотографию матери в новой рамке. Арсений пришел молча, постоял у плашки Матвея Голуба и поправил один винт, хотя его никто не просил.
Мирон ходил вдоль аллеи с видом человека, который доверяет деревьям меньше, чем собственным глазам. Проверял подвязки, землю, мульчу, опоры. Один мальчик спросил, когда липы станут большими.
- Когда вы успеете вырасти и начать жаловаться на налоги, - ответил Мирон.
Мальчик не понял, но его отец засмеялся.
Острогин произнес короткую речь. Очень короткую. Видимо, Серафима провела с ним профилактическую беседу. Он сказал о трехлетнем плане, городской ответственности и людях, которые сделали работу возможной. Слово «объекты» произнес только один раз. Нелли поставила ему за это мысленный плюс, я видела по лицу.
Потом люди просто пошли по аллее.
Читали имена. Спорили, кто на фотографии похож на чью тетю. Трогали новые деревянные бортики у трав. Пили чай. Роняли крошки. Одна женщина плакала у плашки почтальона Рубцовой, потому что вспомнила открытку от сына из армии. Никто не мешал.
Я стояла у мастерской, когда Мирон подошел с деревянной табличкой.
- Это не для сада, - сказал он сразу.
- Вы научились начинать с оправдания?
- С предупреждения.
Табличка была небольшой, из светлого дерева, обработанного маслом. Буквы вырезаны не моей рукой. Чуть грубовато, но честно.
«Аглая и Мирон. Посажено 18 апреля».
Больше ничего.
Я прочитала. Потом еще раз.
- Для каких саженцев?
- У меня в питомнике две яблони. Не липы. Не мемориальные. Обычные. Одна, вероятно, будет капризничать.
- Какая из них я?
- Я не настолько глуп.
Я провела пальцем по дате.
- Почему восемнадцатое?
- В тот день мы их посадили.
- Без меня?
- С вами. Вы держали саженец и ругались на глину.
Я вспомнила. Мы заезжали к нему после поездки к морю, которая все-таки состоялась. Два отдельных билета, один номер с двумя кроватями в маленькой гостинице, потому что свободных номеров внезапно не оказалось, и три дня ветра, рыбы, мокрых камней у берега и моего странного спокойствия. На обратном пути он показал мне участок в питомнике, где хотел посадить новые яблони. Я держала ствол, он засыпал корни землей. Никаких речей. Только глина на сапогах и его недовольство тем, что я неправильно наступаю на край ямы.
- Я не знала, что это дата, - сказала я.
- Даты часто сначала выглядят как обычный день.
Я посмотрела на него.
- Хорошая фраза. Почти опасная.
- Можете не ставить табличку.
- Почему?
- Вдруг покажется лишним.
Я держала деревяшку и думала, как легко испортить живое желание большим смыслом. Но на табличке не было «навсегда». Не было обещания, роли, сектора, должности, пустой строки для конца. Только два имени и день, когда мы посадили две яблони.
- Поставим у вас в питомнике, - сказала я. - Не здесь.
- Я так и думал.
- И без церемонии.
- Только лопата.
- И нормальные перчатки.
Он улыбнулся.
Федя подбежал к нам с пирогом.
- Бабушка, травоядный одобрил вишню!
- Это важное заключение, - сказала я.
- А что это?
Он показал на табличку.
Я присела, чтобы он мог прочитать.
- Это для двух яблонь.
- Они ваши?
Мирон ответил раньше меня:
- Они свои. Мы просто посадили.
Федя подумал и кивнул, как человек, которому объяснили достаточно.
Солнце вышло из-за облака. Новые липы в аллее стали почти прозрачными. Листья еще маленькие, свет проходил сквозь них и ложился на дорожку неровными пятнами. Где-то Серафима снова спорила про капусту. Нелли считала пожертвования. Лукерья показывала свою подпись пожилой женщине. Кира фотографировала Федю у плашки Рубцовой.
Я стояла с деревянной табличкой в руках и не пыталась придумать для этого момента правильную надпись.
Иногда достаточно даты посадки.<br> <br> ____________________
КОНЕЦ
Данный текст был приобретен на портале (№86178247 10.07.2026). <br> – новая эра литературы