Страница 79 из 85
- «Вечный сад» готов финансировать часть работ по безопасному демонтажу и временному хранению тех объектов, которые комиссия признает невозможными к сохранению на месте, - сказала она. - Мы также сохраняем предложение по участию в восстановлении отдельных памятников.
Зал загудел.
Лада подняла руку:
- Но после представленных материалов мы не будем поддерживать полный перенос восточного сектора.
Я посмотрела на Родиона.
Он оттолкнулся от стены и вышел к микрофону.
- Техническое предложение «Вечного сада» о полном переносе сорока семи объектов я отзываю, - сказал он. - Оно было подготовлено на неполных данных. По укреплению стены и временным работам моя производственная база готова предоставить рамы, щиты и малую технику по себестоимости. Не как благотворительность. Как участие в исправлении технической ошибки.
Острогин быстро поднял голову.
- Это официальная позиция?
- Да. Письмо передам сегодня.
В зале начался шум. Кто-то хлопнул. Кто-то шикнул. Серафима не хлопала. Она смотрела на меня, проверяя, не собираюсь ли я упасть от облегчения или броситься благодарить бывшего мужа. Я не собиралась ни того, ни другого.
Мне дали слово последней.
Я вышла к микрофону и вдруг поняла, что не хочу говорить красиво. От красивого в этой истории уже было много вреда.
- Я работаю с именами, - сказала я. - Поэтому начну с них.
На экран вывели карту сада. Кира нажимала слайды. На каждом участке появлялись фамилии. Не все полные. Не все подтвержденные до конца. Некоторые с вопросами, некоторые с пометками: «ищем родственников», «требуется боковой свет», «есть устное свидетельство».
Я читала вслух.
Нина Ратникова. Зоя Кудрявцева. Матвей Голуб. Мария Рубцова. Евдокия Стожарова, не приложение к ограде. Павел и Мария Невельские. Георгий Сергеевич, фамилия уточняется. Еще. Еще.
Через несколько минут зал перестал шуршать.
Имена работали лучше доводов. Не потому что отменяли сметы. Потому что возвращали сметам предмет.
- Этот сад нельзя сохранить одним чувством, - сказала я. - Нужны деньги, дренаж, работа, компромиссы, перенос там, где иначе опасно. Но его нельзя и разобрать по строкам, оставив только тех, кто удобен для отчета. Мы предлагаем трехлетний план: укрепление аварийной стены, полная инвентаризация, восстановление первой аллеи, отдельное решение по доступу к медцентру без уничтожения восстановленной части.
Я посмотрела на Острогина.
- И публичный список изменений. Чтобы никто больше не узнал случайно, что его родителей перенесли в красивый сектор.
Острогин не отвел взгляд.
Решение приняли не аплодисментами. Никакой торжественной музыки. Полтора часа формулировок, поправок, сроков и недовольства. Медцентр получил уменьшенную парковочную площадку в другом контуре. Город взял на себя проект укрепления стены с привлечением софинансирования. «Вечный сад» остался участником технических работ, но не владельцем решения. Сад сохранялся как мемориальная территория. Восстановление первой аллеи утвердили первым этапом трехлетнего плана.
Когда все закончилось, я вышла в коридор. Там пахло пылью, гардеробом и Серафиминым батоном, который действительно пригодился.
Родион подошел не сразу.
- Я не жду благодарности, - сказал он.
- Хорошо.
- Но хочу сказать: ты была права насчет списка.
- Это не только я.
- Знаю.
Он посмотрел в зал, где Кира собирала слайды, Мирон сворачивал карту, Нелли спорила с Острогиным о протоколе, а Серафима кормила печеньем женщину, которая принесла три папки.
- Теперь знаю, - сказал Родион.
Я кивнула.
Из зала донесся голос Серафимы:
- Аглая, иди сюда! Тут человек утверждает, что батон тоже надо внести в пожертвования!
Я посмотрела на Родиона.
- Надо идти. У нас учет.
- Конечно.
И после долгого времени он отступил без попытки задержать меня словом.