Страница 78 из 85
Глава 33. Имена вслух
За десять минут до открытого обсуждения выяснилось, что в Доме культуры не хватило микрофонов. Один микрофон пищал, второй включался только если держать провод под углом, третий кто-то унес в актовый зал для репетиции детского танца «Веселые зонтики».
Серафима пошла возвращать третий.
- Если дети успеют станцевать без микрофона, их психика не пострадает, - сказала она.
Нелли зажимала список выступающих планшетом и выглядела так, будто готова провести заседание голосом санитарной сирены.
- У нас зарегистрировано сорок два человека, - сообщила она. - И еще пришли без регистрации.
- Сколько?
- Я перестала считать после женщины с тремя папками и батоном.
- Батон зачем?
- Говорит, после обсуждений всегда падает сахар.
Я посмотрела в зал.
Люди занимали места не как на торжестве. Осторожно, с сумками на коленях, папками под мышкой, телефонами в руках. В первом ряду сидели представители администрации. Острогин листал повестку. Инженер медцентра держал рулон схем. Лада разговаривала с юристом. Родион стоял у стены с Арсением. Мирон проверял карту деревьев у экрана, споря с проектором, который делал липы слишком синими.
Кира принесла музейные материалы и отдельно пакет с печеньем для Феди, хотя Федю сегодня оставили с мужем. «Чтобы не дрожали руки», - сказала она и сунула печенье мне.
Руки у меня дрожали без участия печенья.
Мы репетировали порядок выступлений в пустом боковом кабинете. Репетиция быстро превратилась в спор.
- Сначала деревья, - сказал Мирон. - Иначе все опять решат, что зелень для красоты.
- Сначала архив, - возразила Кира. - Люди пришли из-за имен.
- Сначала безопасность, - сказала Нелли. - Если мы не признаем риск, нас заклюют на втором вопросе.
Серафима поставила пакет с батоном на стул.
- Сначала чай, пока вы не съели друг друга.
Я слушала их и вдруг поняла, что это и есть команда. Не группа людей, кивающих главной героине, а живой, раздражающий, полезный спор разных правд. У каждого была своя первая строка. И если бы мы выбрали только одну, остальные обиделись бы заслуженно.
- Начнем со схемы Острогина, - сказала я. - Пусть люди увидят, что обсуждают. Потом безопасность, деревья, архив, истории. И в конце имена вслух.
- Почему имена в конце? - спросила Кира.
- Чтобы после них уже не хотелось возвращаться к словам «объект» и «единица».
Нелли подумала и поставила галочку.
- Работает.
Открытое обсуждение было не судом и не финалом. Острогин повторил это трижды. Решение комиссии еще предстояло оформить, город должен был согласовать деньги, медцентр - новую схему подъезда, «Вечный сад» - свои обязательства. Но сегодня все версии наконец должны были прозвучать при людях, а не в папках.
Серафима вернулась с микрофоном.
- Зонтики выжили.
Обсуждение начал Острогин. Говорил долго, но без прежней гладкости. Ливень испортил чиновникам удобную картинку. Теперь нельзя было сказать, что сад просто мешает развитию. Он на глазах у города едва не ушел вместе с водой, и люди видели, кто ночью держал щиты.
Потом выступил инженер медцентра. Он показал новую схему: парковка меньше, подъезд смещен, часть движения идет через существующую дорогу. Не идеально. Дороже. Но уже без серой полосы через восстановленную аллею.
- Мы не можем отказаться от потребности в доступе, - сказал он. - Но можем отказаться от самого грубого варианта.
Из зала кто-то сказал:
- Вот и слава богу, а то вы скорая или бульдозер?
Острогин попросил без реплик. На этот раз не очень строго.
Мирон говорил после инженера. Он показал карту деревьев: старые липы, молодые посадки, аварийные стволы, участки, где корни держат склон. Объяснял коротко. Не превращал дерево в святыню, не обещал сохранить каждую ветку.
- Вот эти две липы, - сказал он, показывая указкой, - придется убрать. Они полые почти до основания. Если оставить, следующий ливень выберет за нас. Вот эту группу можно сохранить при укреплении откоса. А здесь надо менять дренаж, иначе новые посадки погибнут раньше, чем вы откроете ленточку.
- Без ленточки можно? - спросила Серафима из второго ряда.
- Желательно, - ответил Мирон.
Зал тихо рассмеялся. Напряжение стало ниже.
Нелли выступила с неприятной частью. Она честно назвала пять объектов, которые нельзя оставить в прежнем положении без риска. Два нужно временно снять и вернуть после укрепления. Один, вероятно, придется перенести на несколько метров из-за пустоты под основанием. В зале зашумели.
Я видела, как ей трудно. Нелли любила порядок, но не любила быть плохой новостью.
- Если мы сейчас скажем, что все можно оставить как есть, - произнесла она, - мы соврем. А потом первая же авария уничтожит больше, чем любое честное укрепление.
Слово «соврем» подействовало лучше канцелярии.
Кира показала архивную часть. На экране появились фотографии людей, которых не было в первом перечне: Нина Ратникова с глобусом, Зоя Кудрявцева после смены, Матвей Голуб у верстака, почтальон Мария Рубцова с сумкой через плечо. Рядом - документы, источники, согласия родственников, места на карте.
- Мы не просим включить в охрану каждую красивую историю, - сказала Кира. - Мы просим признать, что первоначальная методика была неполной.
Потом дали слово людям.
Вера Чекалина рассказала о Нине Ратниковой и длинных словах. Григорий Сомов, водитель автобуса, говорил медленно, потому что волновался и сердился на микрофон. Дочь санитарки Зои принесла ту самую фотографию и сказала:
- Мама не была известной. Но если бы она в тот день прошла мимо, несколько семей в этом городе стали бы другими.
После нее выступил Арсений.
Я не знала, что он записался. Родион тоже, кажется, не знал.
Арсений подошел к микрофону в рабочей куртке. Положил на стол старую фотографию Матвея Голуба.
- Я коротко. Матвей Савельевич был камнерез. Таких в справочниках обычно нет. Они делают буквы для тех, кто в справочниках. Он учил половину нашей артели. Родиона Матвеевича тоже. Если у нас город каменный, то его держат не только архитекторы.
Он кашлянул.
- Все.
И ушел.
Родион стоял у стены, не двигаясь. На лице у него было то выражение, которое я знала по сложным заказам: когда камень треснул не там, где ожидали, и надо срочно признать, что прежний план не годится.
Лада выступила ближе к концу. Я ждала от нее презентации. Она вышла без слайдов.