Страница 75 из 85
Мы посмотрели друг на друга. Между нами лежала папка, в которой было больше денег, чем у меня имелось уверенности на ближайшие месяцы.
Лада сказала тише:
- Родион больше не живет со мной.
Я не ожидала этого. Рука сама остановилась на странице.
- Это не относится к договору.
- Относится. Вы думаете, я предлагаю вам место рядом с ним.
- Я думаю, вы предлагаете мне место, удобное проекту.
- Да. И себе тоже. Я не буду притворяться, что мне все равно. Инвесторы давят, город ждет решения, Родион стал осторожным до невозможности, а общественная история теперь на вашей стороне. Мне нужен человек, которому поверят.
- Не человек. Мое имя.
- И ваше имя.
Она наконец сказала это честно.
За соседним столиком две женщины обсуждали меню, выбирая между сырниками и рыбой. Их спокойный спор странно подчеркивал наш. Где-то люди решали, что им съесть на обед, а передо мной лежала бумага, способная купить несколько месяцев чужого труда и снова продать мою биографию в красивой упаковке.
- Вы привыкли побеждать оформлением, - сказала я.
Лада посмотрела на пустые вазы.
- Я привыкла, что форма помогает людям не бояться сложного.
- Иногда форма помогает не видеть сложного.
- Да. Теперь знаю.
Она сказала это не как человек, пойманный на красивой фразе, а как человек, которому пришлось выбросить дорогой макет после первого настоящего дождя. Мне стало почти жаль ее. Почти - удобное слово, если не хочешь платить за чужой выбор своим согласием.
Я закрыла папку.
- Нет.
Лада выдохнула через нос.
- Вы даже не возьмете договор подумать?
- Возьму копию для юриста. Но ответ - нет.
- Это поза.
- Это граница.
- Границы стоят денег. Ваши принципы оплачивают другие люди. Лукерья, которой вы не можете дать нормальную зарплату. Нелли, которая выбивает обогреватели. Семьи, которые ждут реставрации. Вы отказываетесь не от роскоши для себя.
Она неожиданно повысила голос. Не сильно. Но достаточно, чтобы официант у стойки поднял голову.
Я почувствовала, как внутри дернулась та часть меня, которая привыкла считать смету раньше желания. Да, Лукерья. Да, Нелли. Да, плиты. Да, материалы. Деньги были настоящие. Отказ тоже должен быть настоящим, иначе это просто красивое упрямство.
- Вы правы, - сказала я.
Лада замолчала.
- Эти деньги помогли бы. Я не стану делать вид, что они грязнее других. Они нормальные. Удобные. Своевременные. Именно поэтому я не имею права брать их за согласие.
- За работу.
- За работу, которая начинается с публичной поддержки вашего решения. Не путайте.
- Вы могли бы изменить решение изнутри.
- Я сорок лет жила внутри решения, которое принимали за меня. Хватит.
Лада сжала край папки.
- Вы говорите так, будто я ваш враг.
- Нет.
- Тогда кто?
Я подумала.
- Женщина, которая очень не хочет проиграть.
Она коротко рассмеялась.
- А вы хотите?
- Я уже проиграла достаточно, чтобы не путать проигрыш с отказом.
Лада встала. Папку оставила мне.
- Копия договора. Изучите. Если передумаете, предложение действует до конца недели.
- Не передумаю.
- Это тоже поза.
- Возможно. У людей моего возраста с суставами бывает трудно быстро менять позы.
Она все-таки улыбнулась. Очень устало.
- Вы невыносимы.
- Родион говорил мягче.
- Родион многое говорил мягче, чем делал.
Это была фраза, после которой разговор мог стать личным. Я не стала.
- Лада.
Она остановилась.
- Уберите «хранителя традиции». Даже если предложите эту должность кому-то другому.
- Почему?
- Потому что живого автора не надо заранее превращать в должность для вдовы при живом муже.
Она посмотрела на пустую вазу между нами.
- Цветы все-таки нужны, - сказала вдруг.
- Да.
- Но не белые розы.
- Умная мысль.
Лада забрала свою сумку и ушла. Я осталась с чаем, папкой и суммой, которая еще несколько минут продолжала спорить со мной с закрытой страницы.
Потом я достала телефон и написала Лукерье: «Завтра обсудим твой договор. Не героический, нормальный».
Ответ пришел почти сразу:
«Я уже испугалась слова нормальный».
Я улыбнулась.
И только после этого позволила себе допить остывший чай.