Страница 67 из 85
- Мама, рука? - спросила она.
- На месте.
- Это не диагноз.
- Диагноз потом.
Она посмотрела на повязку, сдержалась и пошла снимать упавший памятник. Я оценила это как проявление дочерней любви высшей категории: не спорить с матерью под ливнем, когда рядом есть падающая плита.
К рассвету вода начала уходить в сторону старого слива. Восточный угол остался опасным, но перестал двигаться. Упавший памятник закрыли щитом и закрепили мешками. Молодые липы выстояли. Одна растяжка ослабла, Мирон поправил ее, стоя по щиколотку в грязи.
Журналисты приехали в шесть.
Их, конечно, никто не звал. Или звали все сразу. Две женщины с телефонами и мужчина с камерой остановились у калитки, где Серафима раздавала чай как пограничник.
- Проходить нельзя, - сказала она. - Можно смотреть отсюда и не падать в яму.
- Нам сообщили, что исторический сад разрушается, - сказала журналистка.
- Вы опоздали на момент, когда он развлекался этим без свидетелей.
Нелли подошла к ним с лицом администратора, который за ночь прожил отдельный бюджетный год.
- Съемка только от калитки. На аварийный участок нельзя. Комментарии дам после фиксации повреждений.
- А Аглая Невельская здесь?
Я стояла в трех шагах, в грязной куртке, с забинтованной ладонью и волосами, которые давно перестали быть средней длины в приличном смысле.
- Здесь, - сказала я.
Камера повернулась ко мне.
- Правда ли, что сад невозможно сохранить на месте?
Я посмотрела на восточный угол. На мешки, щиты, помпу, мокрых людей, Родионовскую машину, Киру со штативом, Мирона у лип.
- Правда, что его нельзя сохранять разговорами, - сказала я. - Сегодня ночью люди уже начали работу на месте. Значит, вопрос не в том, возможно ли. Вопрос в том, кто готов считать все варианты, а не только самый удобный.
- Вы обвиняете город?
- Я держу повязку зубами, потому что у меня одна рука занята. Мне сейчас не до обвинений.
Журналистка опустила телефон на секунду. Кажется, она не ожидала такого ответа.
Родион подошел сзади.
- Технический комментарий дам я, - сказал он. - Только без прохода к стене. Там опасно.
Камера метнулась к нему. Журналистка узнала его и оживилась.
- Вы представляете «Вечный сад»?
- Сейчас я представляю технику, которая откачивает воду.
Он объяснил коротко: размыв, временное водоотведение, необходимость обследования, запрет на самовольный демонтаж. Не сказал ни слова о переносе как единственном выходе. Не сказал и о сохранении любой ценой.
Я слушала и не знала, сердиться или благодарить. Выбрала третье: запоминать.
После семи начали приходить жители. Сначала бывшие ученики Нины Ратниковой, потом мужчина с гармошкой без гармошки, потом две женщины с рынка. Принесли доски, старые тенты, термосы, пачку одноразовых перчаток, телефон строителя, который «берет недорого, но честно», и номер пенсионера, знающего старый дренаж.
- Кто все эти люди? - спросил Острогин, появившись у калитки в сухом плаще и неправильных для грязи ботинках.
Нелли посмотрела на него почти ласково.
- Предварительный перечень.
Он не понял.
Я поняла и впервые за ночь улыбнулась.
Ближе к восьми дождь стал мелким. Сад выглядел плохо: грязь, доски, перекошенные ленты, мокрые листья, следы колес у входа. Но он не выглядел брошенным. Это была большая разница.
Мирон подошел ко мне с новой парой перчаток.
- Травмпункт.
- После описи.
- Сейчас.
- Мирон...
- Аглая Павловна, я могу спорить с вами про липы, воду и смысл жизни. Про грязный порез спорить не буду. Вы едете в травмпункт.
Серафима возникла рядом.
- Я за. А то у нас тут героиня решила вырастить столбняк для общественного резонанса.
Кира поддержала:
- Мам, я закончу фотофиксацию.
Нелли подняла планшет:
- Опись продолжу.
Лукерья сказала:
- Я не угадаю ни одной фамилии. Обещаю.
Родион стоял у машины с Арсением. Он услышал разговор, но не вмешался.
Я посмотрела на забинтованную ладонь. Бинт промок, и по краю проступила розовая полоска.
- Хорошо, - сказала я.
Мирон взял мою сумку. Не меня за локоть, не за плечо, а сумку. Я почему-то именно это оценила.
У калитки пожилая женщина протянула Нелли пакет с бутербродами.
- Записывать куда?
Нелли растерялась.
- Что записывать?
- Кто что принес. Чтобы не пропало.
Я остановилась.
- Записывайте, - сказала я. - Все.