Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 85

- Мама, рука? - спросила она.

- На месте.

- Это не диагноз.

- Диагноз потом.

Она посмотрела на повязку, сдержалась и пошла снимать упавший памятник. Я оценила это как проявление дочерней любви высшей категории: не спорить с матерью под ливнем, когда рядом есть падающая плита.

К рассвету вода начала уходить в сторону старого слива. Восточный угол остался опасным, но перестал двигаться. Упавший памятник закрыли щитом и закрепили мешками. Молодые липы выстояли. Одна растяжка ослабла, Мирон поправил ее, стоя по щиколотку в грязи.

Журналисты приехали в шесть.

Их, конечно, никто не звал. Или звали все сразу. Две женщины с телефонами и мужчина с камерой остановились у калитки, где Серафима раздавала чай как пограничник.

- Проходить нельзя, - сказала она. - Можно смотреть отсюда и не падать в яму.

- Нам сообщили, что исторический сад разрушается, - сказала журналистка.

- Вы опоздали на момент, когда он развлекался этим без свидетелей.

Нелли подошла к ним с лицом администратора, который за ночь прожил отдельный бюджетный год.

- Съемка только от калитки. На аварийный участок нельзя. Комментарии дам после фиксации повреждений.

- А Аглая Невельская здесь?

Я стояла в трех шагах, в грязной куртке, с забинтованной ладонью и волосами, которые давно перестали быть средней длины в приличном смысле.

- Здесь, - сказала я.

Камера повернулась ко мне.

- Правда ли, что сад невозможно сохранить на месте?

Я посмотрела на восточный угол. На мешки, щиты, помпу, мокрых людей, Родионовскую машину, Киру со штативом, Мирона у лип.

- Правда, что его нельзя сохранять разговорами, - сказала я. - Сегодня ночью люди уже начали работу на месте. Значит, вопрос не в том, возможно ли. Вопрос в том, кто готов считать все варианты, а не только самый удобный.

- Вы обвиняете город?

- Я держу повязку зубами, потому что у меня одна рука занята. Мне сейчас не до обвинений.

Журналистка опустила телефон на секунду. Кажется, она не ожидала такого ответа.

Родион подошел сзади.

- Технический комментарий дам я, - сказал он. - Только без прохода к стене. Там опасно.

Камера метнулась к нему. Журналистка узнала его и оживилась.

- Вы представляете «Вечный сад»?

- Сейчас я представляю технику, которая откачивает воду.

Он объяснил коротко: размыв, временное водоотведение, необходимость обследования, запрет на самовольный демонтаж. Не сказал ни слова о переносе как единственном выходе. Не сказал и о сохранении любой ценой.

Я слушала и не знала, сердиться или благодарить. Выбрала третье: запоминать.

После семи начали приходить жители. Сначала бывшие ученики Нины Ратниковой, потом мужчина с гармошкой без гармошки, потом две женщины с рынка. Принесли доски, старые тенты, термосы, пачку одноразовых перчаток, телефон строителя, который «берет недорого, но честно», и номер пенсионера, знающего старый дренаж.

- Кто все эти люди? - спросил Острогин, появившись у калитки в сухом плаще и неправильных для грязи ботинках.

Нелли посмотрела на него почти ласково.

- Предварительный перечень.

Он не понял.

Я поняла и впервые за ночь улыбнулась.

Ближе к восьми дождь стал мелким. Сад выглядел плохо: грязь, доски, перекошенные ленты, мокрые листья, следы колес у входа. Но он не выглядел брошенным. Это была большая разница.

Мирон подошел ко мне с новой парой перчаток.

- Травмпункт.

- После описи.

- Сейчас.

- Мирон...

- Аглая Павловна, я могу спорить с вами про липы, воду и смысл жизни. Про грязный порез спорить не буду. Вы едете в травмпункт.

Серафима возникла рядом.

- Я за. А то у нас тут героиня решила вырастить столбняк для общественного резонанса.

Кира поддержала:

- Мам, я закончу фотофиксацию.

Нелли подняла планшет:

- Опись продолжу.

Лукерья сказала:

- Я не угадаю ни одной фамилии. Обещаю.

Родион стоял у машины с Арсением. Он услышал разговор, но не вмешался.

Я посмотрела на забинтованную ладонь. Бинт промок, и по краю проступила розовая полоска.

- Хорошо, - сказала я.

Мирон взял мою сумку. Не меня за локоть, не за плечо, а сумку. Я почему-то именно это оценила.

У калитки пожилая женщина протянула Нелли пакет с бутербродами.

- Записывать куда?

Нелли растерялась.

- Что записывать?

- Кто что принес. Чтобы не пропало.

Я остановилась.

- Записывайте, - сказала я. - Все.