Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 85

- Родион уже использовал часть в каталоге.

- Я не буду отвечать присвоением на присвоение.

Она записала.

Мы сделали четыре категории.

Личное: студенческие работы, блокноты, семейные рисунки. Права Аглаи, публичность только по моему решению.

Общее: работы «Линии памяти» с участием нескольких мастеров. Авторство фиксируется по документам и свидетельствам.

Клиентское: эскизы, созданные для конкретных семей. Публичное описание только после отдельного письменного согласия.

Неопределенное: материалы без даты, подписи или ясного владельца. Не публикуются до проверки.

Кира распечатала лист и приклеила над столом.

- Проверим на одном заказе, - предложила она.

Мы выбрали композицию Грановских, которую уже нашли в каталоге «Вечного сада». В папке сохранились договор, два моих эскиза и записка Тамары Ильиничны с просьбой сделать линии «не слишком печальными».

Кира составила форму согласия. В первой версии просила разрешить публикацию эскиза и истории создания.

- Какой истории? - спросила я.

- Что две линии обозначают родителей.

- Это наша догадка. Тамара Ильинична говорила только, что они всегда ходили рядом.

Кира исправила: «краткое описание со слов заказчика».

Мы позвонили Тамаре Ильиничне по видеосвязи. Она долго надевала очки, потом прочитала форму вслух.

- Рисунок показывайте, - решила она. - Фамилии родителей не надо. И записку мою не публикуйте, я там почерком как курица.

- Можно указать, что композиция создана для супружеской пары? - спросила Кира.

- Можно. Только без «вечной любви». Они ругались каждую субботу из-за рынка.

Мы отметили разрешенный объем: изображение финального эскиза, год, мое авторство, техническое участие мастерской. Без имен, фотографии могилы и семейных подробностей. Тамара Ильинична подписала форму и прислала снимок.

Кира создала первую карточку каталога. В поле «история» осталось всего одно предложение: «Композиция для супружеской пары, разработанная по письменному заданию семьи».

- Скучно, - сказала она.

- Зато принадлежит нам.

- А остальное семье.

- Именно.

- С чего начнем?

- С описи коробок. Ничего не сканируем сегодня.

- Хорошо.

Мы работали три часа.

Каждый предмет получал номер. Я рассказывала, откуда он, Кира записывала, но не исправляла формулировки без вопроса. Иногда спорили.

Фотографию первого гаража я считала семейной. Кира считала историей мастерской.

- Там на заднем плане заказ, - сказала она.

- А на переднем ты в колготках и одном сапоге.

- Мне было три.

- Поэтому публично только после твоего согласия.

Она посмотрела на маленькую себя.

- Согласна. Но обрежем сапог.

- Ничего не обрезаем. Либо целиком, либо не публикуем.

- Почему?

- Потому что с обрезки все началось.

Кира поняла.

В пятой коробке нашли оригинал рябины Савельевых. На обороте стояла дата, моя подпись и пометка Родиона о размере камня. Авторство было совместным только в технической части.

Рядом лежал пробный рисунок без подписи. Кира решила, что он мой, потому что линии напоминали рябину. Я узнала руку бывшей сотрудницы Нелли Сомовой, работавшей у нас один сезон.

- Если бы тебя здесь не было, я записала бы автором тебя, - сказала дочь.

- Поэтому неопределенное не публикуем. Похожий стиль не доказательство.

Мы добавили имя Нелли Сомовой с пометкой «требует подтверждения» и отложили лист для связи с ней. Одна честная пустая клетка оказалась полезнее уверенной ошибки.

В шестой лежали семейные письма и открытки. Их сразу отнесли к личным.

Седьмая оказалась самой неприятной. В ней хранились готовые тексты для презентации «Вечного сада» с правками Киры. Она меняла даты, уточняла названия, добавляла музейные источники. Рядом стояли комментарии редактора Лады:

«Усилить роль основателя».

«Сделать историю Аглаи эмоциональнее, меньше производства».

«Добавить образ хранительницы традиции».

Кира читала молча.

- Я видела эти комментарии, - сказала она.

- И?

- Исправляла факты. Формулировки про тебя оставляла, потому что они казались уважительными.

- Хранительница традиции.

- Да.

- Та же надпись, только без пустой даты.

Она закрыла файл.

- Теперь понимаю.

- Хорошо. Но понимание не действие.

Кира открыла почту.

- Я подготовила письмо директору музея и Ладе.

Она прочитала:

«Отзываю свое имя из состава команды презентации “Вечного сада”. Прошу удалить мои персональные подписи под материалами, созданными с использованием семейного архива Невельских, до проверки прав и согласий. Музейные материалы, переданные официально, остаются в проекте только в утвержденном объеме. Частные документы возвращены владельцу».

- Директор знает?

- Вчера обсуждали. Он недоволен, но согласен, что личный архив попал в проект без отдельного акта.

- Это повлияет на работу?

- На премию точно. Возможно, снимут с следующей выставки.

- Ты уверена?

- Нет.

Она посмотрела на меня.

- Но готова.

Я не сказала, что теперь все хорошо. Не было хорошо. Однако впервые Кира предлагала не слова и не заботу о моем давлении. Предлагала действие с последствиями для себя.

- Отправляй, - сказала я.

Она нажала кнопку.

Письмо ушло директору музея, Ладе и Родиону.

Через минуту пришел автоматический ответ от проекта: «Ваше обращение зарегистрировано».

Кира повернула экран ко мне.

- Что дальше?

Я посмотрела на семь коробок.

- Дальше опись. По одной вещи.

Она открыла новую строку таблицы.

На улице Нелли запирала южные ворота. Мы включили лампу у северного окна и продолжили работать.