Страница 43 из 85
Глава 18. Архив дочери
Кира привезла семь коробок.
На каждой была музейная наклейка, номер и перечень содержимого. Дочь не стала входить сразу. Сначала открыла багажник и показала опись.
- Здесь только то, что папа передал для презентации и что относится к нашей семье. Музейные материалы остались в фонде.
- Кто разрешил выдать?
- Директор. Я оформила возврат владельцу.
- Какому владельцу?
- Тебе.
Она произнесла это осторожно.
Мы стояли у северной сторожки. После дождя дорожка еще не высохла, колеса машины забрызгало грязью. В комнате было слишком мало места для семи коробок, поэтому четыре поставили под навесом, накрыв пленкой.
Кира принесла складной столик и ноутбук.
- Я не останусь надолго, если ты не хочешь.
- Ты приехала работать или снова извиняться?
- Работать.
- Тогда заходи.
В первой коробке лежали фотографии мастерской. Наш первый гараж, Родион возле старого подъемника, я с рулоном кальки, трехлетняя Кира на ящике из-под инструментов. Снимки хранились дома в семейном альбоме. Я не заметила, когда Родион их забрал.
Во второй были ранние эскизы. Не копии. Оригиналы на пожелтевшей бумаге, с моими заметками и исправлениями.
Я вынула лист с веткой боярышника.
- Это было в белой папке.
- Папа принес ее в музей прошлой осенью.
- Сказал зачем?
- Для истории бренда. Мы готовили раздел о семейной мастерской.
- Почему ты не спросила меня?
Кира сняла жакет и повесила на спинку стула.
- Я думала, вы делаете это вместе.
- Ты видела, что материалы приносит только он.
- Папа всегда занимался документами и фотографиями.
- А эскизы?
- Мам, я не анализировала, кто физически несет каждую бумагу.
- Именно.
Она закрыла глаза.
- Давай не начинать с обвинений.
- Мы уже начали осенью. Я просто тогда не присутствовала.
Кира отошла к окну. Створка больше не пропускала ветер, но возле рамы оставалось светлое пятно от старой сырости.
- Я вернула коробки, - сказала она. - Все, что могла найти.
- Спасибо.
- Это звучит как отметка в журнале.
- Пока так и есть.
Мы продолжили.
В третьей коробке были мои студенческие работы, дипломная фотография и две свадебные карточки. Той самой с фразой «Вместе навсегда» не было.
- Где белый оригинал? - спросила я.
Кира проверила опись.
- В музей не поступал.
- Значит, остался у Родиона или в парке.
Я записала.
Четвертая коробка содержала распечатки будущей презентации. Кира подготовила подписи к каждому этапу истории.
На первом стенде:
«Родион Невельский основал мастерскую в 1992 году, объединив традиционную работу с камнем и современный семейный сервис».
На следующем:
«Позже к проекту присоединилась художник Аглая Невельская, разработавшая узнаваемый визуальный язык».
Я прочитала дважды.
- Позже?
Кира придвинулась.
- Это ранний текст. Мы исправили.
- Когда я присоединилась к мастерской, которую создавала с первого дня?
- Папа сказал, юридически предприятие сначала оформлял он. Ты работала в артели.
- Я рисовала первые заказы ночью на кухне. Гараж нашли через мою знакомую. Название придумала я.
- Я не знала.
- Не спросила.
- Да. Не спросила.
Она не стала защищаться, и моя следующая реплика осталась без цели.
На третьем стенде я увидела фотографию, которую потом обрезали в каталоге. В макете лицо еще было. Подпись: «Основатель за работой с первым художественным консультантом».
- Консультантом, - сказала я.
Кира побледнела.
- Эту подпись писал не я.
- Кто?
- Редактор Лады. Я должна была проверить.
- Проверила?
- Пропустила.
- Очень многое прошло мимо тебя.
- Я знаю.
- Нет, Кира. Теперь знаешь. А тогда тебя устраивала история, где отец основал, мать позже присоединилась, а ты помогла красиво разложить.
Она резко закрыла ноутбук.
- Что ты хочешь от меня услышать? Что я плохая дочь? Я уже поняла.
- Мне не нужна плохая дочь. Мне нужно понять, как из моей работы сделали приложение, пока рядом сидела сотрудница музея.
- Я не сидела рядом с каждым редактором!
- Но имя под проектом поставила.
- Потому что музей участвовал официально. Я отвечала за исторические материалы города, а не за ваши семейные роли.
- В коробках свадебные карточки. Это городской материал?
Кира встала.
- Я верну их и уйду.
- Вот. Как только разговор становится неприятным, ты предлагаешь закончить работу.
- Потому что ты не хочешь работать. Ты хочешь, чтобы я стояла и принимала удары.
- А ты хочешь одним возвратом коробок исправить полгода.
- Нет!
Голос отразился от голых стен.
Под навесом кто-то остановился. Нелли заглянула в дверь.
- У вас все цело?
- Да, - ответили мы одновременно.
- Тогда кричите тише. Посетители думают, что сторожку снова ломают.
Она ушла.
Кира села.
- Я не знаю, как с тобой сейчас говорить.
- Без готового прощения.
- Я и не прошу.
- Просишь. Каждый раз, когда говоришь «я вернула», ждешь, что я отвечу: теперь все хорошо.
- А что мне делать?
- Не знаю. Ты спросила, что готова сделать сама?
Она открыла ноутбук снова.
- Да.
На экране появилась таблица. Столбцы: дата, название работы, автор эскиза, мастер производства, заказчик, источник, разрешение на публикацию.
- Я предлагаю создать цифровой каталог твоих работ, - сказала Кира. - Не рекламный. Учетный. Сканируем оригиналы, фиксируем даты, версии и участие каждого. Тогда никто не сможет переписать историю одним текстом.
- Кто будет владельцем каталога?
- Ты.
- А работы мастерской?
- По ним укажем совместное владение или спорный статус до инвентаризации.
- Где хранить?
- На отдельном защищенном диске и в музейной копии, если согласишься.
- Публичный доступ?
- Только к тому, что разрешишь.
- Клиентские истории?
- С кратким описанием.
- Нет.
Кира замолчала.
- Почему?
- Потому что это не мои истории. Эскиз мой, умершая мать Савельевой не моя. Письмо Лидии Ордынцевой не мое.
- Без контекста непонятно, зачем появился рисунок.
- Тогда запрашиваем письменное согласие семьи на конкретный объем. Нет согласия, указываем только технические данные или не публикуем.
- Это займет месяцы.
- Значит, месяцы.