Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 85

Глава 18. Архив дочери

Кира привезла семь коробок.

На каждой была музейная наклейка, номер и перечень содержимого. Дочь не стала входить сразу. Сначала открыла багажник и показала опись.

- Здесь только то, что папа передал для презентации и что относится к нашей семье. Музейные материалы остались в фонде.

- Кто разрешил выдать?

- Директор. Я оформила возврат владельцу.

- Какому владельцу?

- Тебе.

Она произнесла это осторожно.

Мы стояли у северной сторожки. После дождя дорожка еще не высохла, колеса машины забрызгало грязью. В комнате было слишком мало места для семи коробок, поэтому четыре поставили под навесом, накрыв пленкой.

Кира принесла складной столик и ноутбук.

- Я не останусь надолго, если ты не хочешь.

- Ты приехала работать или снова извиняться?

- Работать.

- Тогда заходи.

В первой коробке лежали фотографии мастерской. Наш первый гараж, Родион возле старого подъемника, я с рулоном кальки, трехлетняя Кира на ящике из-под инструментов. Снимки хранились дома в семейном альбоме. Я не заметила, когда Родион их забрал.

Во второй были ранние эскизы. Не копии. Оригиналы на пожелтевшей бумаге, с моими заметками и исправлениями.

Я вынула лист с веткой боярышника.

- Это было в белой папке.

- Папа принес ее в музей прошлой осенью.

- Сказал зачем?

- Для истории бренда. Мы готовили раздел о семейной мастерской.

- Почему ты не спросила меня?

Кира сняла жакет и повесила на спинку стула.

- Я думала, вы делаете это вместе.

- Ты видела, что материалы приносит только он.

- Папа всегда занимался документами и фотографиями.

- А эскизы?

- Мам, я не анализировала, кто физически несет каждую бумагу.

- Именно.

Она закрыла глаза.

- Давай не начинать с обвинений.

- Мы уже начали осенью. Я просто тогда не присутствовала.

Кира отошла к окну. Створка больше не пропускала ветер, но возле рамы оставалось светлое пятно от старой сырости.

- Я вернула коробки, - сказала она. - Все, что могла найти.

- Спасибо.

- Это звучит как отметка в журнале.

- Пока так и есть.

Мы продолжили.

В третьей коробке были мои студенческие работы, дипломная фотография и две свадебные карточки. Той самой с фразой «Вместе навсегда» не было.

- Где белый оригинал? - спросила я.

Кира проверила опись.

- В музей не поступал.

- Значит, остался у Родиона или в парке.

Я записала.

Четвертая коробка содержала распечатки будущей презентации. Кира подготовила подписи к каждому этапу истории.

На первом стенде:

«Родион Невельский основал мастерскую в 1992 году, объединив традиционную работу с камнем и современный семейный сервис».

На следующем:

«Позже к проекту присоединилась художник Аглая Невельская, разработавшая узнаваемый визуальный язык».

Я прочитала дважды.

- Позже?

Кира придвинулась.

- Это ранний текст. Мы исправили.

- Когда я присоединилась к мастерской, которую создавала с первого дня?

- Папа сказал, юридически предприятие сначала оформлял он. Ты работала в артели.

- Я рисовала первые заказы ночью на кухне. Гараж нашли через мою знакомую. Название придумала я.

- Я не знала.

- Не спросила.

- Да. Не спросила.

Она не стала защищаться, и моя следующая реплика осталась без цели.

На третьем стенде я увидела фотографию, которую потом обрезали в каталоге. В макете лицо еще было. Подпись: «Основатель за работой с первым художественным консультантом».

- Консультантом, - сказала я.

Кира побледнела.

- Эту подпись писал не я.

- Кто?

- Редактор Лады. Я должна была проверить.

- Проверила?

- Пропустила.

- Очень многое прошло мимо тебя.

- Я знаю.

- Нет, Кира. Теперь знаешь. А тогда тебя устраивала история, где отец основал, мать позже присоединилась, а ты помогла красиво разложить.

Она резко закрыла ноутбук.

- Что ты хочешь от меня услышать? Что я плохая дочь? Я уже поняла.

- Мне не нужна плохая дочь. Мне нужно понять, как из моей работы сделали приложение, пока рядом сидела сотрудница музея.

- Я не сидела рядом с каждым редактором!

- Но имя под проектом поставила.

- Потому что музей участвовал официально. Я отвечала за исторические материалы города, а не за ваши семейные роли.

- В коробках свадебные карточки. Это городской материал?

Кира встала.

- Я верну их и уйду.

- Вот. Как только разговор становится неприятным, ты предлагаешь закончить работу.

- Потому что ты не хочешь работать. Ты хочешь, чтобы я стояла и принимала удары.

- А ты хочешь одним возвратом коробок исправить полгода.

- Нет!

Голос отразился от голых стен.

Под навесом кто-то остановился. Нелли заглянула в дверь.

- У вас все цело?

- Да, - ответили мы одновременно.

- Тогда кричите тише. Посетители думают, что сторожку снова ломают.

Она ушла.

Кира села.

- Я не знаю, как с тобой сейчас говорить.

- Без готового прощения.

- Я и не прошу.

- Просишь. Каждый раз, когда говоришь «я вернула», ждешь, что я отвечу: теперь все хорошо.

- А что мне делать?

- Не знаю. Ты спросила, что готова сделать сама?

Она открыла ноутбук снова.

- Да.

На экране появилась таблица. Столбцы: дата, название работы, автор эскиза, мастер производства, заказчик, источник, разрешение на публикацию.

- Я предлагаю создать цифровой каталог твоих работ, - сказала Кира. - Не рекламный. Учетный. Сканируем оригиналы, фиксируем даты, версии и участие каждого. Тогда никто не сможет переписать историю одним текстом.

- Кто будет владельцем каталога?

- Ты.

- А работы мастерской?

- По ним укажем совместное владение или спорный статус до инвентаризации.

- Где хранить?

- На отдельном защищенном диске и в музейной копии, если согласишься.

- Публичный доступ?

- Только к тому, что разрешишь.

- Клиентские истории?

- С кратким описанием.

- Нет.

Кира замолчала.

- Почему?

- Потому что это не мои истории. Эскиз мой, умершая мать Савельевой не моя. Письмо Лидии Ордынцевой не мое.

- Без контекста непонятно, зачем появился рисунок.

- Тогда запрашиваем письменное согласие семьи на конкретный объем. Нет согласия, указываем только технические данные или не публикуем.

- Это займет месяцы.

- Значит, месяцы.