Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 85

Глава 19. Камень со старого склада

- Раньше сентября ничего не обещаю, - сказал поставщик.

Я прижала телефон плечом и открыла спецификацию еще раз.

- Мне нужны восемь небольших заготовок. Не блоки и не плиты. Информационные таблички тридцать на сорок сантиметров.

- Хоть восемь, хоть одна. Серый мелкозернистый весь расписан.

- У вас на сайте указано наличие.

- На складе есть. Но партия зарезервирована по контракту.

- Кем?

Он помолчал.

- Аглая Павловна, вы и сами знаете.

- Скажите.

- «Вечным садом». Контракт через «Линию памяти». Они забрали сезонный объем и право первой выборки из следующей поставки.

Было середина мая. Для первой аллеи Липового сада требовались небольшие таблички: схема, правила ухода, информация о восстановленных участках. Я выбрала недорогой местный гранит, который хорошо переносил влагу и не спорил цветом со старыми плитами.

Теперь даже недорогой камень принадлежал проекту Родиона до осени.

- Когда подписан контракт?

- В январе.

За три месяца до разоблачения. До остановленного каталога и моей временной мастерской.

- Пришлите отказ письменно, - попросила я.

- Без проблем. Другую породу предложить?

Он назвал светлый гранит дороже в три раза и черный импортный материал, совершенно не подходящий саду.

- Не нужно.

Я отключилась.

В сторожке было прохладно. Северное окно давало ровный свет, на столе лежал готовый эскиз таблички Эвелины Берестовой. Маленький заказ почти закончен, а для городской работы я не могла купить восемь кусков обычного камня.

Первой мыслью было, что Родион перекрыл поставку специально.

Он знал про договор сада. Получил копии при инвентаризации. Мог позвонить поставщику и потребовать не продавать мне даже обрезки.

Я набрала его номер.

- У тебя контракт на весь серый мелкозернистый гранит? - спросила сразу.

- На сезонный объем.

- Зачем столько?

- Сорок два участка первой очереди, навигация и запас на брак.

- Мне отказали в восьми маленьких заготовках.

- Поставщик не имеет права продавать зарезервированную партию.

- Ты знал, что мне нужен этот материал.

- Откуда?

- Смета Липового сада есть у бухгалтера.

- В смете указаны информационные таблички, не конкретная порода.

- Удобно.

- Аглая, контракт подписан в январе. Могу прислать.

- Пришли.

Через минуту на почте появился документ. Дата, объем, график выборки, аванс. Никакой свежей поправки после нашего конфликта. «Вечный сад» действительно закупил материал для большой очереди.

- Убедилась? - спросил Родион, когда я перезвонила.

- Убедилась, что контракт существует.

- Если вопрос в восьми кусках, продам обществу краеведов по нашей цене.

- Из партии парка?

- У нас есть резерв.

- Лада согласна?

- Это производственный вопрос.

- Значит, не согласна или не знает.

Он раздраженно выдохнул.

- Ты позвонила получить камень или снова проверить мои отношения?

- Получить материал без одолжения.

- Обычная сделка не одолжение.

- Тогда пусть поставщик выставит счет напрямую из свободного остатка.

- Свободного остатка нет.

- Значит, найду другое решение.

- Ты отказываешься только потому, что камень мой.

- Он не твой. Он уже включен в обязательства другого проекта. Я не хочу через месяц услышать, что украла материал у «Вечного сада».

- Никто не скажет.

- Ты уже говорил за всех.

Я отключилась.

Прямого саботажа не было. Это почти раздражало. Проще было бы обнаружить злой звонок поставщику и ответить на него. Вместо этого существовал нормальный крупный контракт, заключенный раньше, и предложение продать мне часть резерва.

Я не хотела принимать помощь. Но гордость не являлась материалом для табличек.

Нужно было найти настоящий вариант, а не дорогой способ доказать независимость.

Мирон появился после обеда. Принес ведомость деревьев и увидел письмо поставщика.

- Камня нет?

- Есть. Весь у Родиона.

- Весь камень мира?

- Нужная партия.

Он прочитал спецификацию.

- Для информационных табличек обязательно новый?

- А какой?

- Старый.

- Старые плиты принадлежат людям.

- Не все.

Мирон отвел меня к хозяйственному двору за северной стеной. Там под навесом лежали фрагменты, собранные после инвентаризации: разбитые основания, части бордюров, отколотые углы плит, старые номерные столбики.

На каждом была бирка.

- Это не склад для повторного использования, - сказала я.

- Пока склад на утилизацию. Нелли собиралась заказать вывоз.

Я подняла первую бирку. «Фрагмент основания, участок 74. Основная плита сохранена». На камне не было букв.

Следующий кусок представлял собой половину старой плиты. На краю читались две цифры и часть имени.

- Этот нельзя.

- Почему?

- На нем человек.

- Часть букв.

- Достаточно.

Мирон отложил.

- Тогда выбирайте без надписей.

- Мы не знаем, не было ли их раньше.

- Знаем по актам. Каждый фрагмент сфотографирован на месте. Вот основания и бордюры. Они никогда не несли имен.

Под навесом было около тридцати кусков разного цвета и формы. Некоторые слишком тонкие, другие с трещинами. Восемь подходящих табличек среди них не получались.

- Они разные, - сказала я.

- Сад тоже.

- Навигация должна читаться как система.

- Система может быть не одинаковой.

Я посмотрела на обломки.

Использовать старый материал само по себе не было неуважением. Неуважением было стереть чужое имя ради новой надписи или превратить памятник в удобное сырье.

Если брать только документированные основания, бордюры и пустые технологические части, человеческая память не смешивалась. Камень оставался частью сада, менял функцию, но не владельца.

- Нужен отдельный акт отбора, - сказала я.

- Нелли будет счастлива. Она любит акты больше людей.

- Фотография до обработки, номер участка происхождения, назначение. Фрагменты с любыми следами букв исключить.

- Обратную сторону использовать можно?

- Только если лицевая тоже без имени.

- Принято.

Мы перебрали навес.

Подходящих деталей нашлось двенадцать. Два основания из серого гранита, три бордюрных фрагмента, светлая вставка без маркировки, несколько номерных столбиков. Размеры не совпадали.

Я разложила их на земле.