Страница 45 из 85
Глава 19. Камень со старого склада
- Раньше сентября ничего не обещаю, - сказал поставщик.
Я прижала телефон плечом и открыла спецификацию еще раз.
- Мне нужны восемь небольших заготовок. Не блоки и не плиты. Информационные таблички тридцать на сорок сантиметров.
- Хоть восемь, хоть одна. Серый мелкозернистый весь расписан.
- У вас на сайте указано наличие.
- На складе есть. Но партия зарезервирована по контракту.
- Кем?
Он помолчал.
- Аглая Павловна, вы и сами знаете.
- Скажите.
- «Вечным садом». Контракт через «Линию памяти». Они забрали сезонный объем и право первой выборки из следующей поставки.
Было середина мая. Для первой аллеи Липового сада требовались небольшие таблички: схема, правила ухода, информация о восстановленных участках. Я выбрала недорогой местный гранит, который хорошо переносил влагу и не спорил цветом со старыми плитами.
Теперь даже недорогой камень принадлежал проекту Родиона до осени.
- Когда подписан контракт?
- В январе.
За три месяца до разоблачения. До остановленного каталога и моей временной мастерской.
- Пришлите отказ письменно, - попросила я.
- Без проблем. Другую породу предложить?
Он назвал светлый гранит дороже в три раза и черный импортный материал, совершенно не подходящий саду.
- Не нужно.
Я отключилась.
В сторожке было прохладно. Северное окно давало ровный свет, на столе лежал готовый эскиз таблички Эвелины Берестовой. Маленький заказ почти закончен, а для городской работы я не могла купить восемь кусков обычного камня.
Первой мыслью было, что Родион перекрыл поставку специально.
Он знал про договор сада. Получил копии при инвентаризации. Мог позвонить поставщику и потребовать не продавать мне даже обрезки.
Я набрала его номер.
- У тебя контракт на весь серый мелкозернистый гранит? - спросила сразу.
- На сезонный объем.
- Зачем столько?
- Сорок два участка первой очереди, навигация и запас на брак.
- Мне отказали в восьми маленьких заготовках.
- Поставщик не имеет права продавать зарезервированную партию.
- Ты знал, что мне нужен этот материал.
- Откуда?
- Смета Липового сада есть у бухгалтера.
- В смете указаны информационные таблички, не конкретная порода.
- Удобно.
- Аглая, контракт подписан в январе. Могу прислать.
- Пришли.
Через минуту на почте появился документ. Дата, объем, график выборки, аванс. Никакой свежей поправки после нашего конфликта. «Вечный сад» действительно закупил материал для большой очереди.
- Убедилась? - спросил Родион, когда я перезвонила.
- Убедилась, что контракт существует.
- Если вопрос в восьми кусках, продам обществу краеведов по нашей цене.
- Из партии парка?
- У нас есть резерв.
- Лада согласна?
- Это производственный вопрос.
- Значит, не согласна или не знает.
Он раздраженно выдохнул.
- Ты позвонила получить камень или снова проверить мои отношения?
- Получить материал без одолжения.
- Обычная сделка не одолжение.
- Тогда пусть поставщик выставит счет напрямую из свободного остатка.
- Свободного остатка нет.
- Значит, найду другое решение.
- Ты отказываешься только потому, что камень мой.
- Он не твой. Он уже включен в обязательства другого проекта. Я не хочу через месяц услышать, что украла материал у «Вечного сада».
- Никто не скажет.
- Ты уже говорил за всех.
Я отключилась.
Прямого саботажа не было. Это почти раздражало. Проще было бы обнаружить злой звонок поставщику и ответить на него. Вместо этого существовал нормальный крупный контракт, заключенный раньше, и предложение продать мне часть резерва.
Я не хотела принимать помощь. Но гордость не являлась материалом для табличек.
Нужно было найти настоящий вариант, а не дорогой способ доказать независимость.
Мирон появился после обеда. Принес ведомость деревьев и увидел письмо поставщика.
- Камня нет?
- Есть. Весь у Родиона.
- Весь камень мира?
- Нужная партия.
Он прочитал спецификацию.
- Для информационных табличек обязательно новый?
- А какой?
- Старый.
- Старые плиты принадлежат людям.
- Не все.
Мирон отвел меня к хозяйственному двору за северной стеной. Там под навесом лежали фрагменты, собранные после инвентаризации: разбитые основания, части бордюров, отколотые углы плит, старые номерные столбики.
На каждом была бирка.
- Это не склад для повторного использования, - сказала я.
- Пока склад на утилизацию. Нелли собиралась заказать вывоз.
Я подняла первую бирку. «Фрагмент основания, участок 74. Основная плита сохранена». На камне не было букв.
Следующий кусок представлял собой половину старой плиты. На краю читались две цифры и часть имени.
- Этот нельзя.
- Почему?
- На нем человек.
- Часть букв.
- Достаточно.
Мирон отложил.
- Тогда выбирайте без надписей.
- Мы не знаем, не было ли их раньше.
- Знаем по актам. Каждый фрагмент сфотографирован на месте. Вот основания и бордюры. Они никогда не несли имен.
Под навесом было около тридцати кусков разного цвета и формы. Некоторые слишком тонкие, другие с трещинами. Восемь подходящих табличек среди них не получались.
- Они разные, - сказала я.
- Сад тоже.
- Навигация должна читаться как система.
- Система может быть не одинаковой.
Я посмотрела на обломки.
Использовать старый материал само по себе не было неуважением. Неуважением было стереть чужое имя ради новой надписи или превратить памятник в удобное сырье.
Если брать только документированные основания, бордюры и пустые технологические части, человеческая память не смешивалась. Камень оставался частью сада, менял функцию, но не владельца.
- Нужен отдельный акт отбора, - сказала я.
- Нелли будет счастлива. Она любит акты больше людей.
- Фотография до обработки, номер участка происхождения, назначение. Фрагменты с любыми следами букв исключить.
- Обратную сторону использовать можно?
- Только если лицевая тоже без имени.
- Принято.
Мы перебрали навес.
Подходящих деталей нашлось двенадцать. Два основания из серого гранита, три бордюрных фрагмента, светлая вставка без маркировки, несколько номерных столбиков. Размеры не совпадали.
Я разложила их на земле.