Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 85

Всем ответила одинаково:

«Комментариев о личной жизни не даю. Использование моих работ и имени в проекте оспаривается в рабочем порядке».

Скопировала фразу в заметки, чтобы не придумывать снова.

Через час пришло письмо от Лады. Мое требование зарегистрировано. Плита снята с публичной площадки и временно помещена на закрытый склад. До решения собственника переработка невозможна, но имя будет закрыто.

Следом написал Родион:

«Ты намеренно унизила меня перед людьми. Можно было отойти и поговорить».

Я ответила:

«Можно было не вырезать мое имя».

Он позвонил.

Я не хотела брать, но приняла звонок после пятого сигнала.

- Ты довольна? - спросил Родион.

- Чем?

- Фотография везде. Инвесторы требуют объяснений. Журналисты у ворот.

- Я не звала ни тех, ни других.

- Ты задала вопрос перед камерами.

- Стенка упала перед камерами.

- Потому что Лада устроила разгрузку во время приема гостей.

- Ты сам приказал привезти ящик.

- Она отвечала за организацию. Я просил подготовить отдельное вручение.

- Лада просила тебя не выставлять плиту.

Он замолчал.

- Откуда ты знаешь?

- Она сказала.

- Конечно. Теперь она ни при чем.

- Родион, твоя плита, твой заказ, твоя надпись и твое решение открыть. Сломанное крепление не создало смысл. Только показало.

- Я хотел доказать, что не вычеркиваю тебя.

- Доказал.

- Ты выворачиваешь все в худшую сторону.

- Там уже была сторона с моим именем и пустой датой.

- Потому что форма прижизненная!

Он повысил голос. Потом выдохнул.

- Я приеду вечером.

- Нет.

- Нужно решить, что делать с журналистами.

- Ничего. Я комментариев не даю.

- Мы должны выступить вместе и объяснить.

- Нет.

- Аглая, молчание выглядит как признание скандала.

- Это и есть скандал.

Я отключилась.

В половине восьмого приехала Кира.

Она не звонила в дверь, а постучала. Видимо, решила, что ключом пользоваться не стоит.

В руках у нее были моя серая музейная папка и бумажный пакет.

- Я принесла ужин.

- Не голодна.

- Положу в холодильник.

Кира сняла обувь и прошла на кухню. В пакете оказались запеченная рыба, картофель и салат из музейного кафе. Она расставила контейнеры, но не стала доставать тарелки.

- Папа звонил? - спросила она.

- Да.

- Мне тоже. Кричал на Ладу прямо при рабочих. Сказал, что она сорвала личное вручение.

- Удобно.

Кира села.

- Я не знала про плиту.

- Верю.

- Если бы знала...

Она не закончила.

Я принесла из кабинета прозрачный файл со счетом БЛ-17, копию накладной и лист с вопросами, который составляла с Серафимой. Положила перед дочерью.

Кира прочитала счет.

- Январь.

- Да.

- Он заказал ее еще до открытия. До каталога.

- До того, как я узнала.

- Получатель ты.

- Формально.

Она перелистнула копии. На карте обработки стоял закрытый код и подпись Родиона.

- Эскиз есть?

- На общем сервере его не было. Теперь мы увидели финал.

Я показала фотографию крупным планом.

Кира увеличила пустую строку. Провела пальцем по экрану, словно могла стереть ее.

- Он правда считал это хорошим подарком?

- Спроси у него.

- Я спросила. Он говорит, хотел оставить тебе отдельное почетное место.

- Вот видишь.

- Не вижу.

Она положила телефон.

- Мам, я просила тебя молчать до открытия. Просила не портить репутацию. А он все это время собирался показать такое.

- Ты не знала.

- Я не захотела знать. Это другое.

Я села напротив.

- Чем?

- Я видела его с Ладой зимой. Убедила себя, что работа. Потом помогала собирать материалы и ни разу не спросила тебя, согласна ли ты. Когда все вскрылось, приехала защищать мастерскую. То есть его.

- Ты защищала и свою историю.

- За твой счет.

Я ничего не ответила.

Кира закрыла лицо ладонями.

- Прости меня.

Слово прозвучало искренне. Но за последние дни вокруг меня было слишком много слов, которые должны были немедленно исправить последствия.

- Я слышу, - сказала я.

Она опустила руки.

- И все?

- Что ты хочешь?

- Не знаю. Чтобы ты сказала, что понимаешь.

- Понимаю.

- Что не сердишься.

- Сержусь.

Кира кивнула. Глаза у нее покраснели.

- Я могу забрать музейные материалы из проекта.

- Можешь?

- Часть. То, что передавала я.

- А официальная позиция музея?

- Решает директор.

- Значит, сначала узнай, что действительно можешь сделать.

- Я могу публично сказать, что не знала.

- Это поможет тебе. Мне зачем?

Она вздрогнула.

Я смягчила голос.

- Кира, я не хочу наказать тебя. Но мне не нужно быстрое признание, после которого все снова станет как раньше.

- Я не прошу как раньше.

- Тогда что ты готова изменить?

Она посмотрела на серую папку.

- Я пока не знаю.

- Реши.

- А потом?

- Потом приходи.

Кира посидела еще немного. Убрала ужин в холодильник, собрала копии, но серую папку оставила на столе.

У двери обернулась:

- Ты не будешь давать интервью?

- Нет.

- Папа хочет совместное заявление.

- Не будет.

- Хорошо.

Она вышла.

На телефоне появилось новое сообщение от незнакомого номера: «Мы понимаем вашу боль и готовы рассказать вашу историю бережно».

Я удалила его, не открывая ссылку.

Потом взяла фотографию плиты и закрыла пальцем пустое место после года рождения.

Без него надпись не становилась лучше.