Страница 34 из 85
- Я добиваюсь сметы без слова «примерно».
На площадку въехал небольшой погрузчик.
На вилах стоял деревянный ящик. Светлые доски, черная маркировка БЛ-17, две стяжные ленты. Вес в накладной: двести восемьдесят семь килограммов.
У меня пересохло во рту.
Родион подошел к погрузчику и дал водителю знак остановиться возле сцены.
- Это он, - сказала Кира, появившаяся рядом.
- Вижу.
Лада быстро подошла к Родиону. Они заговорили тихо, но по ее лицу было ясно: спор продолжался.
- Не сейчас, - услышала я.
- Все готово, - ответил Родион.
- Я просила убрать из программы.
- Его нет в программе.
- Вокруг журналисты.
- Это личное вручение.
Лада увидела нас и замолчала.
Родион направился ко мне.
- Глаша, подойди.
- Открой там, где стоит.
- Лучше на площадке. Свет правильный.
- Я не для света пришла.
Он остановился в шаге.
- Я хочу, чтобы ты увидела замысел целиком.
- Парную композицию я уже видела.
- Эта работа отвечает на твой главный вопрос.
- Какой?
- Вычеркнул ли я тебя.
Сзади щелкнул фотоаппарат. Журналист снимал погрузчик, не нас.
- Родион, если это личное, попроси людей отойти.
Он оглянулся.
- Нечего скрывать.
Вот в этом и была его ошибка. Он считал публичность доказательством чистоты намерений. Если не прятаться, поступок автоматически становился достойным.
- Тогда открывай.
Водитель медленно опустил ящик на бетонную площадку. Двое монтажников сняли первую стяжную ленту. Вторую ослабили, но оставили на месте.
На боковой стенке я увидела мелкую надпись карандашом: «Лицо».
Родион встал рядом.
- Светлый гранит ты всегда оставляла для особых заказов.
- Поэтому ты взял его без моего согласия?
- Я оплатил из личных средств.
- Камень был на складе мастерской.
- По рыночной цене.
- Все предусмотрел.
Он услышал иронию, но не отступил.
Монтажник открутил верхние фиксаторы. Доска скрипнула.
Вокруг начали собираться гости. Новый объект интересовал больше дренажа. Кира попыталась попросить журналистов дать место, но один уже поднял камеру.
Лада стояла у сцены, скрестив руки.
- Останови это, - сказала она Родиону.
- Поздно.
- Никогда не поздно не делать глупость.
Он даже не посмотрел на нее.
Рабочие начали снимать вторую ленту. Замок натяжения заело. Один потянул сильнее.
- Не дергай, - предупредил водитель. - Ящик на уклоне.
Монтажник ослабил рычаг. Лента внезапно выстрелила из замка и хлестнула по деревянной стенке.
Раздался сухой треск.
Нижний фиксатор, уже открученный для открытия, вырвало из паза. Боковая панель наклонилась наружу.
- Отойдите! - крикнул водитель.
Люди попятились.
Панель упала плашмя, подняв облако сухой пыли. Никого не задело. Один угол раскололся, доска отлетела к сцене.
Ящик открылся.
Внутри на деревянной раме стояла одиночная плита из «Белой Луки».
Молочно-серая поверхность, тонкая темная прожилка справа. Я сразу узнала заготовку. Несколько лет берегла ее для работы, которая действительно потребует светлого камня.
В верхней части было вырезано:
«Аглая Павловна Невельская».
Ниже:
«1965 - ».
После тире оставили пустое место для второй даты.
Под датами шла надпись крупнее:
«Жене, сохранившей прошлое».
Возле слов стоял небольшой орнамент из двух ветвей. Мой ранний рисунок. Только линии выровняли, сделали гладкими и одинаковыми.
На площадке стало тихо.
Не той красивой тишиной, которую любят описывать в книгах. Кто-то кашлянул. У журналиста пискнул фотоаппарат. В дальнем павильоне продолжала играть музыка.
Кира прижала ладонь ко рту.
Нелли сказала очень отчетливо:
- Господи ты боже мой.
Я подошла к плите.
Родион шагнул следом.
- Глаша, это не то, что ты сейчас думаешь.
- Что именно я думаю?
- Я хотел показать твое место в истории мастерской. Отдельное. Достойное. Никто не забирает у тебя имя, дом и прошлое.
Я посмотрела на пустую строку после года рождения.
- Будущее тоже оставил. На несколько цифр.
- Это форма прижизненного заказа. В этом смысл экспозиции.
- Ты заказал его мне.
- Как знак благодарности.
Лада подошла ближе.
- Родион, прекрати объяснять.
- Не вмешивайся.
- Здесь уже все вмешались.
Камеры теперь смотрели на нас. Городской представитель отошел к Нелли, не понимая, можно ли уходить. Инвестор шепотом спрашивал помощника, было ли это запланировано.
Родион говорил тише:
- Ты сама всегда учила семьи думать заранее. Я хотел, чтобы рядом с нашей историей у тебя было собственное место. Не приложение ко мне, не забытая жена.
- Жена с пустой датой.
- Дату никто не ставил.
- Пока.
- Аглая, это камень. Символ.
Я коснулась надписи.
В слове «сохранившей» буква «р» была скопирована с моего старого эскиза неправильно. Нижний штрих ушел слишком глубоко, потому что тот, кто переводил рисунок, принял карандашную пометку за часть буквы.
Я провела пальцем по борозде.
Эту ошибку невозможно было объяснить заботой. Кто-то взял мой черновик, не понял руку и вырезал чужое толкование навсегда.
Родион стоял рядом, ожидая, что я наконец увижу его благородный замысел.
Я повернулась к нему.
- Ты уже похоронил меня, Родион?