Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 85

Глава 13. Жене, сохранившей прошлое

В программе открытия меня не было.

Я проверила дважды.

На плотной кремовой карточке стояли имена инвесторов, заместителя главы города, Лады Каштановой и Родиона Невельского. Музей представляла Кира. Художественного руководителя «Линии памяти» не существовало.

Родион выполнил условие.

От этого почему-то стало не легче.

На обороте напечатали карту будущих аллей и расписание экскурсий. Для каждой композиции нашлось место, время и аккуратный номер. Только семейная жизнь создателей проекта в программу, разумеется, не входила.

У входа в «Вечный сад» натянули светлый тент. На временной парковке стояли дорогие машины, городской микроавтобус и два фургона с оборудованием. Девушки в зеленых костюмах выдавали гостям карточки и маленькие веточки можжевельника.

Мне протянули одну.

- Это символ непрерывности памяти, - объяснила девушка.

- Он колючий.

Она не поняла, шучу я или жалуюсь.

Я закрепила карточку на темном жакете, а можжевельник оставила в корзине. Пришла за десять минут до начала, как обычный приглашенный гость. Без Серафимы, без папок и копий договоров. В сумке лежали только телефон, блокнот и распечатка письма Родиона про ящик БЛ-17.

Лада встретила меня возле стеклянного павильона.

На ней был светлый брючный костюм, волосы собраны, на груди такая же зеленая карточка, только с надписью «Директор проекта». Она выглядела спокойной. Если и не спала, визажист это исправил.

- Аглая Павловна, спасибо, что пришли.

- Где ящик?

- На складе экспозиции. Его привезут после официальной части.

- Родион обещал не открывать без меня.

- Я знаю.

- Что внутри, вы знаете?

Лада задержала взгляд на моем лице.

- Знаю достаточно, чтобы просить его не выставлять.

- Просили?

- Да.

- Почему он не послушал?

- Этот вопрос лучше задать ему.

Она отошла встречать городскую делегацию.

Родион стоял у сцены и разговаривал с инвестором. Темный костюм сидел безупречно, седые волосы уложены. На расстоянии он выглядел так же, как на десятках открытий, юбилеев и деловых встреч, куда мы приходили вместе. Только сегодня место рядом с ним занимала Лада.

Он увидел меня и коротко кивнул.

Я не подошла.

Внутри малого павильона обновили экспозицию. Парная композиция по-прежнему стояла на прежнем месте, но имен больше не было. Вместо «Родион Матвеевич Невельский» и «Лада Вадимовна Каштанова» вырезали нейтральные строки: «Имя», «Фамилия», «Годы жизни».

Мою свадебную фразу тоже убрали. На перемычке осталось чистое место.

Работу выполнили быстро и аккуратно. Следов старых букв почти не было, только при боковом свете полировка отличалась на полтона. Демьян снял верхний слой и заново прошел поверхность.

За неделю камень успел сменить семью и снова стать ничьим.

- Мама.

Кира стояла за перегородкой с музейным пропуском. На ней было серое платье и короткий синий жакет. В руках она держала папку с программой.

- Ты все-таки пришла.

- Я обещала.

- Мне не говорила.

- Я пока не обязана согласовывать передвижения с семьей.

Она поморщилась.

- Я не это имела в виду.

- Как здесь оказалась музейная фотография нашей первой мастерской?

- Я уже попросила убрать.

Кира показала стенд. Старый снимок заменили фотографией камнерезной артели. Подпись стала нейтральной: «Традиции ремесла Горной Луки».

- Спасибо, - сказала я.

Дочь явно ждала продолжения. Я не добавила.

- Папа сказал, будет какая-то работа для тебя.

- Ящик БЛ-17.

- Что там?

- Узнаем вместе.

- Он опять ничего не объяснил.

- Значит, сохраняет семейную традицию.

Кира сжала папку.

- Мам, я не хочу сегодня спорить.

- Тогда не будем.

Снаружи заиграла негромкая музыка. Гостей пригласили к сцене.

Я встала в последнем ряду рядом с Нелли. Она надела темно-фиолетовую шляпу, слишком нарядную для ее обычного плаща.

- Не смотрите, - предупредила она. - Подарок общества краеведов. Они решили, что я должна выглядеть заметно.

- Выглядите.

- Ужасно.

- Заметно.

Нелли протянула мне сложенную схему.

- Городской представитель подпишет наш договор после выступления. Не уходите.

- Постараюсь.

Она посмотрела на сцену, потом на меня.

- Камень видели?

- Парный. Имена сняли.

- Я про другой.

- Нет.

- Мне рабочий сказал, там ваше имя.

Я повернулась.

- Какой рабочий?

- Который разгружал. Я спросила, не перепутали ли ящик. Он сказал, личная композиция Невельских.

- Родион и Лада тоже Невельские?

- Не валяйте дурака. Ваше имя.

На сцену вышла Лада. Музыка стихла.

- Сегодня мы открываем не кладбище и не выставочный зал, - начала она. - Мы открываем пространство честного разговора о памяти.

Голос усиливали колонки. Слова разносились над недостроенными дорожками, молодыми деревьями и клумбами без цветов.

Лада говорила хорошо. Без траурного пафоса, без обещаний вечной скорби. Рассказывала о праве семьи заранее выбрать форму памяти, о садах вместо тесных рядов, об уходе, который не ложится тяжестью на детей.

Если бы я не знала, сколько чужих эскизов лежит под этой новой философией, часть речи мне бы понравилась.

Родион выступал после нее.

Он благодарил поставщиков, рабочих, город и инвесторов. Назвал «Линию памяти» фундаментом проекта, но не произнес моего имени. Видимо, условие письма понимал буквально.

- Все значимое строится на прошлом, - сказал он. - Но уважать прошлое не значит навсегда оставаться в нем. Мы берем лучшее и даем ему новую форму.

Нелли тихо фыркнула.

- Хорошо говорит, зараза.

- Всегда умел.

- Поэтому опасный.

Кира стояла сбоку от сцены. Когда музей упомянули в благодарностях, она улыбнулась положенное количество секунд.

После выступлений гости пошли по павильонам. Журналисты снимали светлые плиты, дорожки и красивые планы будущих аллей. Инвесторам показывали системы дренажа, электронную карту участков и образцы растений.

Я держалась возле Нелли. Она знакомила меня с городским представителем как с реставратором Липового сада. Ни слова о «Вечном саде» или семейной мастерской.

Договор подписали на высокой стойке возле павильона. Моя подпись легла рядом с подписью общества краеведов. В суматохе никто не обратил внимания.

- Теперь не сбежите, - сказала Нелли, забирая экземпляр.

- Вы этого и добивались.