Страница 31 из 85
Глава 12. Цена молчания
Первый заказ отложили в девять утра.
Второй в девять сорок.
Оба клиента произносили почти одинаковые слова: «Нам нужно еще подумать», «Сейчас не лучшее время», «Мы вернемся после открытия парка».
Первая семья заказывала большой комплекс для трех поколений. Мы готовили эскиз два месяца, подбирали камень, ездили на участок. Вторая собиралась оформить семейную аллею возле старого поселкового кладбища. Вместе эти работы обеспечивали цех почти до середины лета.
Я сидела в художественной комнате и смотрела на две папки, которые еще вчера лежали в стопке утвержденных заказов.
Бухгалтер Нина Аркадьевна вошла без стука. В руках у нее была кружка и распечатка движения по счету.
- Савельевы звонили Родиону, - сказала она.
- Вера Антоновна?
- Нет, другие. У них общий комплекс на шесть мест.
- Что он им сказал?
- Что мастерская работает, конфликт не влияет на сроки.
- Тогда почему отложили?
Нина Аркадьевна поставила кружку на подоконник.
- Потому что позвонили еще и мне. Спросили, кто будет отвечать за художественную часть через месяц. Я не смогла ответить.
- Я отвечаю.
- Сегодня да.
Она не обвиняла. Просто сообщала то, что видела в цифрах.
Нина Аркадьевна работала у нас двенадцать лет. Носила короткую стрижку, яркие оправы и никогда не говорила «денег нет», пока могла назвать точную дату, когда они закончатся.
- Родион знает об отсрочке? - спросила я.
- Знает. Сейчас разговаривает со вторым клиентом.
За стеной его не было. После понедельника мы старались находиться в мастерской в разное время. Родион проводил дни на площадке, приезжал в цех к вечеру или звонил Арсению.
- Он опять скажет, что я рушу дело.
- Возможно.
- А ты что скажешь?
Нина Аркадьевна поправила очки.
- Что клиенты боятся неопределенности. Не измены, не Лады и не вашего развода. Они не понимают, кто подписывает эскиз и будет ли мастерская существовать в прежнем виде.
- Она будет.
- В каком?
Я не ответила.
Она разложила передо мной листы.
- Вы просили посчитать личный запас и вариант отдельной мастерской.
- Посчитала?
- В трех сценариях.
Первый был самым простым. Я продолжала получать свою долю дохода от «Линии памяти», работала в нынешнем помещении, не снимала отдельную студию. Личных накоплений хватало на обычные расходы примерно на пять месяцев, даже если дивиденды временно сократятся.
Второй сценарий предусматривал аренду маленькой комнаты без собственного оборудования. Там можно было рисовать, принимать семьи и готовить макеты, а производство заказывать сторонним цехам. Потребовались залог, мебель, компьютер, страховка и минимальный запас материалов. Накопления сокращались до двух месяцев.
Третий сценарий включал полноценную мастерскую с небольшим станком, вытяжкой и местом для хранения камня.
- Даже не смотри, - сказала Нина Аркадьевна. - Пока не продашь долю или не возьмешь кредит.
- Кредит не возьму.
- Тогда третий убираем.
Она перечеркнула столбец.
- Если останусь здесь?
- Нужно письменное распределение полномочий. Сейчас у вас два руководителя, один заказ и три версии решения. Цех выдержит личный скандал. Управленческую кашу не выдержит.
- Родион принес схему.
- Видела черновик.
- Откуда?
- Он попросил посчитать расходы на дом и служебную квартиру.
- И что ты ответила?
- Что семейные календари не моя компетенция.
Я усмехнулась.
Нина Аркадьевна не улыбнулась.
- Аглая Павловна, у меня зарплата двенадцати человек, аренда, налоги и платеж поставщику в пятницу. Мне важно знать, кто останется после открытия.
- Я не знаю.
- Тогда это и нужно честно сказать клиентам.
- Они уйдут.
- Некоторые. Другие останутся, если услышат срок, когда появится решение.
- Какой срок?
- Его должны назвать вы с Родионом.
Я посмотрела на третий перечеркнутый столбец. Отдельная мастерская на бумаге умещалась в несколько строк. В жизни для нее требовались деньги, помещение, разрешенная нагрузка на пол, вентиляция, страховка и люди.
Вчера у могилы Нины Ратниковой я чувствовала себя мастером. Сегодня снова стала одной из двух подписей под чужим бюджетом.
- Если я возьму частные заказы через краеведов?
- Это даст доход, но не сразу. По договору оплата после приемки.
- Договор еще не подписан.
- Тогда сначала подпишите.
Нина Аркадьевна собрала листы.
- Эти расчеты не приговор. Просто цена каждого решения.
- А цена молчания?
Она задержала руку на папке.
- Два отложенных заказа за одно утро.
После ее ухода я позвонила первой семье.
Не уговаривала. Объяснила, что мастерская продолжает работу, но художественные полномочия на новый проект пока разделяются. Предложила заморозить цену на месяц и вернуть аванс, если они решат уйти.
Клиент поблагодарил и сказал, что подождет открытия «Вечного сада».
Второй разговор закончился так же.
В одиннадцать пришла Лукерья. Села на табурет у двери и положила телефон на колени.
- Можно поговорить?
- Можно.
- Только не как начальник.
- Попробую.
Она выдохнула.
- Лада Вадимовна предложила мне работу.
Я не удивилась. Слишком многое за последние дни стало предсказуемым.
- Когда?
- В воскресенье вечером. Потом вчера прислала условия.
- Какие?
- Зарплата вдвое выше. Контракт на год. Планшет, рабочая станция, обучение на новом гравировальном комплексе. И отдельное авторство на новых орнаментах.
Последнее Лада подобрала точно.
- Ты согласилась?
- Нет. Попросила два дня.
- Почему говоришь мне?
- Потому что не хочу, чтобы вы узнали от Арсения.
- Он знает?
- Родион Матвеевич знает. Сказал, это хороший шанс.
Конечно. Лукерья получала рост, «Вечный сад» молодого художника, Родион замену на случай моего отказа. Все выглядело разумно.
- Ты хочешь уйти?
- Не знаю.
- Это не ответ.
- Я хочу оборудование. И деньги. Мама пока не работает, реабилитация платная. Но я не хочу делать вид, что ваши эскизы мои.
- В договоре требуют?
- Там написано «адаптация художественного наследия мастерской».
- Красивые слова.
- Очень.
Лукерья потерла пальцами край телефона.
- Если вы скажете не уходить, я останусь.
От этой фразы мне стало страшнее, чем от бухгалтерских расчетов.