Страница 29 из 85
Глава 11. Имя учительницы
На фотографии Нина Васильевна держала глобус так, будто собиралась им запустить в кого-то из учеников.
- Она могла, - сказала Валентина Сергеевна. - Один раз кинула тряпку в Борьку Самойлова. Не попала, конечно. Но географию он потом выучил.
Вокруг могилы стояли пять женщин. Самой младшей было около сорока, старшей за семьдесят. Они пришли во вторник утром с фотографиями, складным стулом, пакетом печенья и тремя разными воспоминаниями о годе смерти Нины Ратниковой.
Запись в городском журнале разрешила спор: Нина Васильевна умерла в ноябре девяносто девятого. Фамилия, имя и даты совпали. Родственников в карточке не было, только адрес давно закрытой квартиры.
Я сняла временную табличку и положила на скамью.
- Полностью восстанавливать старую надпись нельзя, - объяснила я. - Камень уже шлифовали. Верхний слой тонкий, еще одна обработка сотрет остатки букв.
- А новую плиту? - спросила женщина в бордовом пальто.
Ее звали Ольга Петровна. Нина Васильевна учила ее в пятом классе, а потом еще два года вела школьный туристический кружок.
- Можно, - ответила я. - Но старую придется либо убрать, либо ставить рядом.
- Убирать не надо, - сказала Валентина Сергеевна. - Она сама эту выбирала.
- При жизни? - удивилась младшая женщина.
- После сестры остались деньги. Нина Васильевна все заранее оформила, чтобы школа не хоронила за свой счет. Такая была. Даже на собственные похороны написала список.
- Список сохранился? - спросила я.
- У завуча лежал, потом школу объединили. Где теперь искать?
Женщины заговорили одновременно. Одна помнила, что учительница просила никаких искусственных цветов. Другая была уверена, что Нина Васильевна ненавидела гранит и хотела простой известняк. Третья сообщила, что памятник точно ставили бывшие ученики.
Я подняла ладонь.
- Нам не нужно заново решать за нее. Сохраним то, что есть, и вернем читаемое имя.
План был простой: аккуратно очистить поверхность, укрепить ослабленные углубления, тонировать сохранившиеся буквы минеральным составом. Утраченную фамилию и даты повторить на небольшой вставке из темного камня, установленной перед старой плитой без сверления. Если найдутся новые документы, вставку можно снять или заменить.
Ольга Петровна посмотрела на эскиз.
- Маленькая.
- Имя будет видно с дорожки.
- В отчете фотографировать нечего, - сказала Нелли за моей спиной.
Она подошла незаметно, в сером плаще и с папкой под мышкой.
- Доброе утро, - сказала я.
- Оно было бы добрее с утвержденной сметой.
- Я отправила вчера вечером.
- Видела. По Ратниковой нужен отдельный объект. История хорошая: учительница, несколько поколений учеников, народная память. Можно поставить новую плиту и подать на городской конкурс.
Валентина Сергеевна нахмурилась.
- Нина Васильевна конкурсы не любила. Говорила, что обычно награждают тех, кто больше всех мешал работать.
- Конкурс финансирует благоустройство, - сухо ответила Нелли.
- Тогда пусть финансирует дорожку. Нина Васильевна на большую плиту не согласилась бы.
- Вы не родственница.
- Родственников нет. А я сорок лет помню, как она заставила меня пересдать карту рек три раза.
Нелли открыла папку.
- Большой памятник заметят. Он привлечет внимание к саду.
- К саду или к отчету? - спросила я.
- К деньгам, Аглая Павловна. Без отчета внимания хватит до первого дождя. Потом все разойдутся, а у меня останутся ограда, сто восемьдесят три участка и ваш красивый съемный вкладыш.
Женщины замолчали.
Нелли была права в одном: сад нуждался в деньгах. Но превращать имя учительницы в рекламный щит ради будущей заявки мне не хотелось.
- Сделаем скромное восстановление, - сказала я. - В заявке покажете работу до и после. Видимый результат будет.
- Не такой.
- Зато честный.
- Честностью крышу сторожки не перекроешь.
- Большой плитой тоже. Ее придется оплачивать отдельно.
Ольга Петровна подняла руку, как на уроке.
- У меня есть деньги на материалы. Не все, но часть. Сколько нужно?
Я назвала приблизительную сумму за вставку, составы и крепление.
Она достала из сумки конверт.
- Здесь половина.
- Я не могу взять наличные без оформления.
- Оформите. Остальное соберем.
- Не соберете за неделю, - сказала Нелли.
Младшая женщина уже открыла телефон.
- У нас школьная группа есть. Там сто семь человек.
- Вот им и напишите, - оживилась Ольга Петровна. - Только без слова «срочно». Нина Васильевна за него снижала оценку. Говорила, если все срочно, значит, кто-то раньше плохо планировал.
- Это ее фраза? - спросила я.
- Одна из.
Валентина Сергеевна достала сложенный листок.
- А я помню другую: «На карте нет края света, есть только край листа». Она так говорила, когда мы боялись ехать на первую практику.
Я записала обе фразы, хотя на памятник помещать их не собиралась. Чужая память легко превращалась в набор красивых цитат, если не удерживать меру.
Нелли закрыла папку.
- Хорошо. Делайте по-своему. Но фотографии до и после нужны мне в хорошем качестве.
- Сделаю.
- И смету по аллее исправьте. Вы забыли вывоз мусора.
- Не забыла. Мирон включил в свою часть.
- У него написано «переработка древесных остатков». Чиновник не поймет, что это ветки.
- Чиновник умеет спросить.
- Не переоценивайте.
Она ушла к сторожке.
Женщины разложили фотографии на скамье. На одной Нина Васильевна стояла перед классом в темном платье с белым воротником. На другой сидела у костра, завернувшись в мужскую штормовку. На третьей была уже пожилой, в вязаной шапке, и держала табличку с названием реки.
- Вот эту оставьте, - сказала Валентина Сергеевна. - Здесь она настоящая.
На снимке у костра учительница смеялась, запрокинув голову. Рядом стояла эмалированная кружка, у ног лежали карты.
Я сфотографировала оборот. Там сохранилась дата и подписи учеников.
- Портрет на камень не переносим, - предупредила я.
- И не надо, - ответила Ольга Петровна. - Просто хотелось, чтобы вы увидели.
Это было важнее любой технической информации. Они не пришли заказать вещь. Пришли представить человека тому, кто будет возвращать его имя.
Мы начали с очистки.