Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 85

Глава 11. Имя учительницы

На фотографии   Нина  Васильевна   держала  глобус  так,   будто  собиралась  им  запустить   в  кого-то   из   учеников.

-   Она   могла,  -  сказала   Валентина   Сергеевна.   -  Один  раз  кинула   тряпку   в   Борьку Самойлова. Не попала, конечно. Но географию он потом выучил.

Вокруг могилы стояли пять женщин. Самой младшей было около сорока, старшей за семьдесят. Они пришли во вторник утром с фотографиями, складным стулом, пакетом печенья и тремя разными воспоминаниями о годе смерти Нины Ратниковой.

Запись в городском журнале разрешила спор: Нина Васильевна умерла в ноябре девяносто девятого. Фамилия, имя и даты совпали. Родственников в карточке не было, только адрес давно закрытой квартиры.

Я сняла временную табличку и положила на скамью.

- Полностью восстанавливать старую надпись нельзя, - объяснила я. - Камень уже шлифовали. Верхний слой тонкий, еще одна обработка сотрет остатки букв.

- А новую плиту? - спросила женщина в бордовом пальто.

Ее звали Ольга Петровна. Нина Васильевна учила ее в пятом классе, а потом еще два года вела школьный туристический кружок.

- Можно, - ответила я. - Но старую придется либо убрать, либо ставить рядом.

- Убирать не надо, - сказала Валентина Сергеевна. - Она сама эту выбирала.

- При жизни? - удивилась младшая женщина.

- После сестры остались деньги. Нина Васильевна все заранее оформила, чтобы школа не хоронила за свой счет. Такая была. Даже на собственные похороны написала список.

- Список сохранился? - спросила я.

- У завуча лежал, потом школу объединили. Где теперь искать?

Женщины заговорили одновременно. Одна помнила, что учительница просила никаких искусственных цветов. Другая была уверена, что Нина Васильевна ненавидела гранит и хотела простой известняк. Третья сообщила, что памятник точно ставили бывшие ученики.

Я подняла ладонь.

- Нам не нужно заново решать за нее. Сохраним то, что есть, и вернем читаемое имя.

План был простой: аккуратно очистить поверхность, укрепить ослабленные углубления, тонировать сохранившиеся буквы минеральным составом. Утраченную фамилию и даты повторить на небольшой вставке из темного камня, установленной перед старой плитой без сверления. Если найдутся новые документы, вставку можно снять или заменить.

Ольга Петровна посмотрела на эскиз.

- Маленькая.

- Имя будет видно с дорожки.

- В отчете фотографировать нечего, - сказала Нелли за моей спиной.

Она подошла незаметно, в сером плаще и с папкой под мышкой.

- Доброе утро, - сказала я.

- Оно было бы добрее с утвержденной сметой.

- Я отправила вчера вечером.

- Видела. По Ратниковой нужен отдельный объект. История хорошая: учительница, несколько поколений учеников, народная память. Можно поставить новую плиту и подать на городской конкурс.

Валентина Сергеевна нахмурилась.

- Нина Васильевна конкурсы не любила. Говорила, что обычно награждают тех, кто больше всех мешал работать.

- Конкурс финансирует благоустройство, - сухо ответила Нелли.

- Тогда пусть финансирует дорожку. Нина Васильевна на большую плиту не согласилась бы.

- Вы не родственница.

- Родственников нет. А я сорок лет помню, как она заставила меня пересдать карту рек три раза.

Нелли открыла папку.

- Большой памятник заметят. Он привлечет внимание к саду.

- К саду или к отчету? - спросила я.

- К деньгам, Аглая Павловна. Без отчета внимания хватит до первого дождя. Потом все разойдутся, а у меня останутся ограда, сто восемьдесят три участка и ваш красивый съемный вкладыш.

Женщины замолчали.

Нелли была права в одном: сад нуждался в деньгах. Но превращать имя учительницы в рекламный щит ради будущей заявки мне не хотелось.

- Сделаем скромное восстановление, - сказала я. - В заявке покажете работу до и после. Видимый результат будет.

- Не такой.

- Зато честный.

- Честностью крышу сторожки не перекроешь.

- Большой плитой тоже. Ее придется оплачивать отдельно.

Ольга Петровна подняла руку, как на уроке.

- У меня есть деньги на материалы. Не все, но часть. Сколько нужно?

Я назвала приблизительную сумму за вставку, составы и крепление.

Она достала из сумки конверт.

- Здесь половина.

- Я не могу взять наличные без оформления.

- Оформите. Остальное соберем.

- Не соберете за неделю, - сказала Нелли.

Младшая женщина уже открыла телефон.

- У нас школьная группа есть. Там сто семь человек.

- Вот им и напишите, - оживилась Ольга Петровна. - Только без слова «срочно». Нина Васильевна за него снижала оценку. Говорила, если все срочно, значит, кто-то раньше плохо планировал.

- Это ее фраза? - спросила я.

- Одна из.

Валентина Сергеевна достала сложенный листок.

- А я помню другую: «На карте нет края света, есть только край листа». Она так говорила, когда мы боялись ехать на первую практику.

Я записала обе фразы, хотя на памятник помещать их не собиралась. Чужая память легко превращалась в набор красивых цитат, если не удерживать меру.

Нелли закрыла папку.

- Хорошо. Делайте по-своему. Но фотографии до и после нужны мне в хорошем качестве.

- Сделаю.

- И смету по аллее исправьте. Вы забыли вывоз мусора.

- Не забыла. Мирон включил в свою часть.

- У него написано «переработка древесных остатков». Чиновник не поймет, что это ветки.

- Чиновник умеет спросить.

- Не переоценивайте.

Она ушла к сторожке.

Женщины разложили фотографии на скамье. На одной Нина Васильевна стояла перед классом в темном платье с белым воротником. На другой сидела у костра, завернувшись в мужскую штормовку. На третьей была уже пожилой, в вязаной шапке, и держала табличку с названием реки.

- Вот эту оставьте, - сказала Валентина Сергеевна. - Здесь она настоящая.

На снимке у костра учительница смеялась, запрокинув голову. Рядом стояла эмалированная кружка, у ног лежали карты.

Я сфотографировала оборот. Там сохранилась дата и подписи учеников.

- Портрет на камень не переносим, - предупредила я.

- И не надо, - ответила Ольга Петровна. - Просто хотелось, чтобы вы увидели.

Это было важнее любой технической информации. Они не пришли заказать вещь. Пришли представить человека тому, кто будет возвращать его имя.

Мы начали с очистки.