Страница 28 из 85
- Удобный документ. Вчера еще не написан, сегодня еще не действует, завтра можно уточнить.
- Я готов отдать тебе дом в постоянное пользование.
- Он наполовину мой и без твоей готовности.
- Я не спорю.
- Тогда не дари.
Он потер переносицу.
- Аглая, я пытаюсь предложить решение, при котором ты ничего не теряешь.
- Кроме мужа.
- Муж не вещь.
- Поэтому я не собираюсь делить тебя по дням.
- Никто не предлагает.
- Ты предложил это в первый вечер. Будни там, выходные здесь.
- Я сказал, что буду приезжать домой.
- Вот именно.
Родион встал проверить казан. Снял крышку, выпустил пар и деревянной лопаткой разровнял мясо с морковью. Налил воду, добавил соль и перец.
Я смотрела на его уверенные движения. Он помнил, сколько воды нужно, где лежит зира, какой нож удобнее. Не забыл ничего, кроме того, что я живой участник его плана.
- Ты обещал Ладе развод? - спросила я.
Лопатка остановилась.
- Мы говорили об этом.
- Да или нет?
- Она хочет формальной определенности.
- А ты?
- Я считаю, что официальный статус не должен разрушать семью.
- Значит, ей обещал одно, мне принес другое.
- Я сказал, что займусь документами.
- Какими?
- Аглая, сегодня не обязательно решать все.
- У тебя папка на четыре раздела.
Он закрыл казан.
- Развод потребует оценки имущества, разделения долей, новых договоров. Это займет время и ударит по мастерской. Я предлагаю сначала наладить фактическую жизнь.
- Твою.
- Нашу.
- У меня в ней какая фактическая жизнь?
- Та, которую ты сама выберешь.
- В пределах твоего списка.
- Добавь свои условия.
Я взяла ручку, лежавшую на папке.
Внизу последней страницы оставалось пустое место. Написала:
«Каждая сторона вправе отказаться от предложенной схемы без объяснения причин».
Подвинула лист Родиону.
Он прочитал.
- Разумеется.
- Тогда я отказываюсь.
- Ты даже не подумала.
- Я думаю с четверга. Ты думал два года.
- Ты реагируешь на боль.
- А ты рассчитываешь, что боль пройдет раньше, чем придется менять планы.
Он закрыл папку.
- Что ты предлагаешь вместо?
- Пока жить отдельно. В мастерской работать только по утвержденным полномочиям. В дом приходить после согласования. Семейные встречи с Кирой не использовать как доказательство, что все осталось прежним.
- А дальше?
- Решу, когда буду готова.
- Ты одна?
- О своей жизни да.
Родион поднялся и достал тарелки.
Из верхнего шкафа он взял три штуки.
Первую поставил на свое место. Вторую на мое. С третьей замер.
Кира не жила с нами пятнадцать лет. Приходила на воскресные обеды, иногда вместе с Федей оставалась допоздна, но обычным вечером мы ставили две тарелки. Сегодня рука Родиона вспомнила не нынешнюю кухню, а ту, где дочь сидела на столешнице и ждала плов.
Он посмотрел на третью тарелку, потом поставил возле свободного стула.
- Кира придет? - спросила я.
- Нет.
- Тогда зачем?
- По привычке.
- Очень старой.
Родион убрал тарелку обратно в шкаф.
- Видишь? Семья остается, даже когда люди живут отдельно.
- Нет. Это тарелка остается.
- Ты все превращаешь в укол.
- Ты все превращаешь в доказательство своей правоты.
Он достал рис, промыл еще раз и высыпал в казан. Пар поднялся к вытяжке.
Я пошла в кабинет.
На столе лежали коробки, которые мы разбирали с Серафимой. На связке запасных ключей из ящика Родиона был маленький латунный ключ от моего архивного шкафа. Я дала его мужу много лет назад, когда уезжала к больной матери и просила выдать клиенту эскиз.
Вернулась на кухню.
Родион снова сидел над папкой. Рядом с ней лежала его связка от дома и машины.
Я положила латунный ключ на документ.
- Это от моего архива.
Он посмотрел.
- Я знаю.
- Больше не входи туда без меня.
- Там общие рабочие материалы.
- Общие лежат в подписанных коробках и на сервере. Личные папки мои.
- Ты забрала ключ из моего стола?
- Из общего кабинета.
Он услышал собственную формулировку и усмехнулся.
- Справедливо.
- И в дом предупреждай, как мы договорились в первый вечер.
- Сегодня мне нужно было приготовить ужин, чтобы мы поговорили без крика.
- Мы и без плова не кричали.
- Ты говорила так, что лучше бы кричала.
Я взяла со стола стакан.
- Это не разрешение входить.
- Я не чужой.
- Пока нет. Но ты очень стараешься сделать меня чужой в собственной жизни.
Родион поднял ключ и повертел между пальцами.
Я протянула руку. Он секунду держал ключ, затем отдал. Я убрала его в карман.
- На открытии будет работа для тебя.
Я поставила стакан.
- Какая?
- Подарок.
- Код БЛ-17?
По его лицу прошла короткая тень.
- Ты нашла счет.
- Нашла.
- Зачем рылась в моих бумагах?
- В нашем шкафу.
- Серафима помогала?
- Не переводи разговор на нее. Что в ящике?
- Увидишь на открытии.
- Я не люблю сюрпризы весом триста килограммов.
- Это важная работа.
- Для кого?
- Для тебя. И для истории мастерской.
- Почему она в парке Лады?
- Потому что презентация общая.
- Ты опять сделал что-то для меня там, где меня нет.
- Поэтому я приглашаю тебя прийти.
- Ответь, что на камне.
Родион покачал головой.
- Если объяснить сейчас, ты услышишь только худшее.
- После парной плиты у тебя высокая планка.
- Именно поэтому нужно увидеть обе работы вместе. Тогда поймешь, что я не собирался тебя вычеркивать.
В казане тихо забулькала вода. Родион встал, проверил рис и выключил вытяжку на минуту. Кухня сразу стала непривычно тихой.
- Я выбрал «Белую Луку», - сказал он. - Твой любимый камень.
- Любимый камень не делает любой поступок заботой.
- Я знаю тебя лучше, чем Лада и все остальные.
- Если бы знал, спросил бы.
Он снова включил вытяжку.
- Приди в пятницу, Аглая.
- Не обещаю.
- Приди. Я приготовил тебе место, которое никто не сможет отнять.