Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 85

Глава 9. Каталог вечности

Серафима положила на мой рабочий стол глянцевый каталог и придавила его секатором.<br>Номер заказа 86178247, куплено на сайте

- Вот это сегодня раздают вместе с венками.

На обложке светлый павильон «Вечного сада» стоял среди идеально зеленых деревьев. Фотограф снимал в прошлом году, потому что сейчас вокруг павильона были грязь, строительные плиты и клумбы с пластиковыми колышками. На переднем плане улыбались Родион и Лада.

Под ними золотыми буквами:

«Новая философия памяти от Родиона Невельского и Лады Каштановой».

Мое имя на обложку не поместилось.

Было утро понедельника. Я приехала в «Линию памяти» заканчивать текущие заказы и проверять, вернули ли архивные папки. Папки не вернули. Зато на почте лежало еще одно приглашение на открытие, где меня снова называли художественным руководителем проекта.

- Где взяла? - спросила я.

- Торговый представитель привез в салон пачку. Предложил класть возле кассы и вручать клиентам, которые заказывают траурные композиции.

- Ты взяла один?

- Двадцать. Остальные лежат у меня в багажнике.

- Зачем двадцать?

- Вдруг захочется обклеить ими общественный туалет.

Я убрала секатор и открыла каталог.

На первой странице была короткая история нового парка. Родион рассказывал о тридцати годах работы с камнем, Лада о бережном современном пространстве. «Вечный сад» обещал соединить ремесленную традицию Горной Луки с новыми технологиями.

На втором развороте начинались композиции.

Первую я не узнала. Две прямые плиты, тонкая металлическая вставка, место для низкого кустарника. Безлико, но аккуратно.

Во второй композиции ветка рябины поднималась от нижнего края и огибала место для имени. На третьей ягода была чуть меньше остальных.

Я придвинула каталог к лампе.

- Что? - спросила Серафима.

- Это эскиз Савельевых.

- Уверена?

- Я рисовала.

Семья Савельевых заказывала памятник для матери девять лет назад. В природном рисунке камня была темная точка, которую нельзя убрать полировкой. Я вписала ее в гроздь рябины и по ошибке сделала одну ягоду меньше. Клиентке понравилось, и переделывать не стали.

В каталоге темной точки не было. Маленькая ягода осталась.

Я перелистнула страницу.

Композицию изменили: выпрямили стебель, добавили металлическую полку, заменили форму плиты. Но соотношение ветки и букв совпадало с моим черновиком.

На следующем развороте был круглый орнамент из льняных коробочек. Его мы делали для семьи Беловых. В первом варианте я неправильно повернула одну коробочку, заметила после печати и исправила в финале. Каталог использовал раннюю версию с ошибкой.

- Они брали не готовые работы, - сказала я. - Они взяли черновики.

Серафима села напротив.

- Поэтому ошибки остались?

- Да. Финальные файлы лежат в заказах семей. Черновики были в моих архивных папках.

Мы просмотрели каталог целиком.

Из тридцати двух композиций я уверенно узнала одиннадцать. Еще семь были собраны из отдельных элементов: мои буквы, чужая рамка, стандартное дерево, переработанная птица Лукерьи. Под каждым изображением стоял код заказа и цена. Ни одного имени автора.

В конце была фотография мастерской двадцатилетней давности. Я стояла боком к камере и накладывала кальку на плиту. Лицо обрезали краем страницы. Родион остался в центре кадра.

Подпись гласила: «Истоки новой философии. Из семейного архива основателя».

- Основателя, - прочитала Серафима. - Одного.

Я закрыла каталог.

- Не надо, - сказала она.

- Что?

- Делать такое лицо, будто сейчас начнешь проверять запятые.

- Там есть лишняя на четвертой странице.

- Аглая.

- Я не собираюсь ничего публиковать.

- А хочется?

- Очень.

Серафима достала телефон.

- Могу выложить у себя. Напишу: «Найдите женщину на фотографии, которую забыли подписать».

- Не надо.

- Почему?

- Потому что сначала нужно спросить семьи. Их проекты делали не для рекламы нового парка.

- А если договор разрешает показывать работы?

- В портфолио мастерской. Не продавать под другим брендом серийные копии.

Я открыла архивный шкаф. Пустые места никуда не исчезли. Но у меня дома оставались ранние копии, а на сервере сохранялись даты создания.

Серафима развернула одну из сложенных коробок, которые привезла в прошлый раз. На этот раз написала: «КАТАЛОГ».

- Я не буду клеить его на коробку, - предупредила я.

- Просто помогаю делу обрести форму.

Мы начали с рябины.

В домашнем архиве нашлись два эскиза на кальке, квитанция за материалы и фотография готового памятника. На обороте фотографии стояли дата и подпись Веры Антоновны Савельевой: она принимала работу лично.

Я позвонила ей.

Вера Антоновна ответила хриплым голосом и сначала не узнала меня.

- Та самая рябина? Конечно помню. Мама эти ягоды любила, у нее под окном росли.

- Вы давали согласие использовать композицию в каталоге «Вечного сада»?

- Какого сада?

Я объяснила. Без слов «украли» и «любовница». Сказала, что новый проект использовал переработанный эскиз, а я уточняю согласие семьи.

- А мамина фамилия там есть?

- Нет.

- Тогда зачем им ее рябина?

Хороший вопрос.

- Для серийной композиции.

- Чтоб люди одинаковые покупали?

- Похоже.

- Нет, не разрешала. Родиону сейчас позвоню.

- Не обязательно...

- Обязательно. Он договор подписывал. Я ему тогда отдельно сказала: рябина наша, не из картинки.

Вера Антоновна отключилась.

Серафима подняла большой палец.

- Первый пошел.

- Это не соревнование.

- Я знаю. Но приятно.

Второй проект принадлежал семье Беловых. Телефон дочери был в старой карточке клиента. Елена Белова выслушала меня молча.

- Там имена родителей указаны? - спросила она.

- Нет. Только рисунок.

- И никто не узнает, что это их памятник?

- Большинство не узнает. Вы можете.

Она долго не отвечала.

- Аглая Павловна, пожалуйста, не устраивайте скандал с нашей фамилией. Отец умер недавно, у мамы сердце. Мы не хотим опять обсуждений.

- Я не собираюсь публиковать ваши данные.

- Они могут убрать рисунок тихо?

- Я попрошу.

- Тогда так и сделайте. Мы вам верим, только не надо газет и интернета.

Я записала: «Публичное использование запрещено. Просьба урегулировать без указания семьи».

После звонка Серафима перестала улыбаться.