Страница 25 из 85
- Вот почему сначала спрашивают, - сказала я.
- Поняла.
Третий эскиз был старше. Небольшая композиция с двумя наклоненными линиями, сделанная для супругов Грановских. Заказ оформляла их дочь, Тамара Ильинична. Я нашла номер в бумажном журнале.
Она ответила сразу.
- Аглаечка, конечно помню. Мы же еще спорили, что линии слишком простые.
- Вы оказались правы?
- Нет, вы. До сих пор хорошо смотрится. Что случилось?
Я снова объяснила про каталог.
- Родион показывал буклет месяц назад, - сказала Тамара Ильинична. - Я думала, вы вместе делаете.
- Нет.
- Вот оно что.
В ее голосе появилось понимание, о котором я не просила.
- Тамара Ильинична, мне важно только ваше согласие на использование композиции.
- Не давала. Но и ругаться не хочу. У меня для мужа еще маленькая табличка нужна, старая треснула. Можно я заказ прямо вам отдам?
- Все текущие заказы идут через мастерскую.
- А если я хочу, чтобы делали вы?
Я посмотрела на коробку с кальками.
- Тогда пока запишу размеры и подумаю, как оформить.
- Записывайте. Мне спешить некуда, только Родиону не отдавайте. Он последнее время разговаривает как рекламный стенд.
Мы договорились встретиться в конце недели.
Три семьи, три разных ответа. Гнев, страх и новый заказ. Ни одна не была частью нашей семейной войны. У каждой имелась собственная причина защищать рисунок.
Я составила таблицу: код в каталоге, исходный заказ, автор, дата, согласие семьи, требуемое действие. К обеду в ней было одиннадцать строк.
Лукерья заглянула в комнату.
- Аглая Павловна, Арсений просит проверить буквы на доске для больницы.
Она увидела каталог.
- Ой.
- Что?
- Я его верстку видела у Демьяна.
- Когда?
- Недели две назад. Думала, вы уже согласовали.
- Какие элементы твои?
Лукерья пролистала страницы и нашла птицу, две травы и геометрическую рамку.
- Птицу я рисовала для учебного задания.
- Подпись убрали?
- Ее и не было.
- Хочешь, добавим в таблицу?
Она оглянулась на цех.
- Можно я сначала подумаю?
- Можно.
- Родион Матвеевич будет злиться.
- Уже.
- Тогда ничего нового.
Она ушла.
Серафима собрала кальки в папку.
- Я отвезу коробку домой?
- Нет. Оставлю у себя.
- А если Родион заберет?
- Ящик в моем кабинете.
Она посмотрела на меня.
- Ты еще называешь его вашим кабинетом.
- Привычка.
После обеда я закончила больничную доску, передала Арсению замечания и уехала в Липовый сад. Нелли ждала предварительную ведомость повреждений. Кроме того, мне хотелось проверить временную карточку Нины Ратниковой после ветра.
Карточка держалась. Тюльпаны поникли, вода в пластиковой емкости помутнела. Я заменила ее и поставила свежую.
В сторожке разложила таблицу, план сада и черновик сметы. Рядом лежал один экземпляр каталога. Остальные Серафима увезла обратно в салон, но раздавать запретила.
К пяти часам у южной калитки остановился внедорожник Родиона.
Он шел быстро, не обращая внимания на лужи. Темное пальто было расстегнуто, в руке телефон.
- Ты обзваниваешь клиентов? - спросил он вместо приветствия.
- Трех.
- Вера Савельева устроила скандал бухгалтеру и потребовала снять заказ с каталога.
- Она имеет право.
- По договору мастерская может использовать фотографии и эскизы в портфолио.
- «Вечный сад» не портфолио мастерской.
- Это совместный проект.
- Покажи договор, где он совместный со мной.
Родион положил телефон на стол экраном вниз.
- Ты прекрасно знаешь, что материалы создавались внутри компании.
- Мастерской. Не компании. И не тобой одним.
- Я нигде не написал, что рисовал эти ветки.
Я открыла последнюю страницу и показала подпись под фотографией: «Из семейного архива основателя».
- Где второй основатель?
Он бегло посмотрел.
- Редакторская формулировка. Исправим.
- А мое лицо тоже редактор обрезал?
- Фотография вертикальная, полоса горизонтальная. Не ищи унижение в верстке.
- Я ищу согласие людей.
- Ты звонишь им и подталкиваешь к конфликту.
- Я спросила, разрешали ли они.
- После вопроса от обиженной жены любой ответ будет предсказуем.
В сторожке стало тесно. Родион стоял между столом и дверью, за его плечом в окне виднелись старые липы.
- Я не говорила им про Ладу.
- Вера уже знает. Весь город скоро будет знать.
- От меня?
- Какая разница?
- Большая.
Он прошелся по комнате, задел ногой коробку с временными карточками.
- У нас открытие через четыре дня. Вместо того чтобы помочь исправить каталог, ты собираешь досье.
- Я предлагала инвентаризацию.
- Ты остановила производство.
- Вашей линии.
- Ты выдергиваешь из общего дела все, к чему когда-либо прикоснулась.
- Это ты вырезал мои слова на камне для другой женщины.
Родион замолчал.
За окном Мирон нес через аллею связку тонких кольев. Увидел внедорожник, но не подошел.
- Вот, - сказал Родион. - Наконец честно.
- Что?
- Дело не в договорах и не в клиентах. Ты мстишь за Ладу.
- Если бы ты спал один и так же использовал мои эскизы, я бы возражала.
- Но не обзванивала бы семьи.
- Потому что ты раньше не прятал черновики и не стирал подпись.
- Я ничего не прятал.
- Где четыре архивные папки?
Он отвел взгляд на каталог.
- В офисе парка. Их вернут.
- Когда?
- После печати.
- Печати чего? Каталог уже готов.
- Будет основной тираж с исправлениями.
Я подвинула к нему таблицу.
- Исправления здесь. Савельевы требуют убрать рябину. Беловы не хотят публичности и просят не называть фамилию. Грановские не разрешали использовать композицию.
- Ты уже предложила Грановским работать лично с тобой?
- Они предложили.
- И ты согласилась.
- Я сказала, что подумаю, как оформить.
Родион усмехнулся.
- Очень удобно. Сначала объявить общие работы личными, потом увести клиентов и назвать это защитой авторства.
- Очень удобно сначала убрать автора, а потом обвинить его в отсутствии.
Он взял каталог.
- Все это можно было решить между нами.
- Между нами ты решал два года.
- Опять Лада.
- Ты сам ее принес в каждый рабочий разговор.
Родион сунул каталог под мышку.