Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 86 из 95

* * *

Дом старика Найдёнова-Лещинского был опечатан, у дверей скучал жандарм.

— Не велено, — сказал он, глядя честными, чуть навыкате глазами на Безрукова.

— Кем же не велено? — спросил Пьер вполне дружелюбно.

Его потрёпанный, даже растерзанный вид не мог не устрашить городового, но тот оказался не робкого десятка.

— Инквизиция взяла дело под контроль, — отчеканил он. — Потому — не велено.

— Командор приказал? — уточнил Безруков и нашарил в кармане печать с доступом. — Видал? Я и есть инквизиция, брат.

— А вы, ваш-благородие, не тот ли вупырь, что с нашей Зориной в дозор ходили?

— Хаживал, было дело, — сказал Безруков. — Так пропустишь? Как фамилия твоя?

— А Сычёв моя фамилия, — вытянулся в струнку городовой. — Пропущу, только всё будет под вашу ответственность!

— Разумеется, под мою, — заверил его Пьер. — Я инквизиторский следователь. Кому, как не мне, расследовать, что тут натворил господин Лещинский?

— Верно, — ничуть не смутился Сычёв. — Кому, как не вам. Да только приказу не было. Но всё равно. Проходите.

— Благодарю за службу, — нашёл в себе силы сказать Пьер.

Так или иначе, а его впустили в дом. У него ведь нынче при себе не было выданного Командором дозволения заходить, куда потребуется, без особого приглашения — весьма ценное дозволение для вампира, надо сказать.

Безруков ожидал, что в особняке никого не окажется. Но в кухне сидели слуги — видимо те, кто не смог или не успел дать отсюда стрекача. Две молодых девушки в строгих платьях и фартуках, кухарка в аккуратном платке, пара крепких мужчин, вероятно, конюхов, да пожилой человек в ливрее.

При виде вампира они только сгрудились в кучку и посмотрели обречённо.

— Что те кровососы, что эти, — тихо, но внятно сказал тот, кто был в ливрее. — Один ляд..

— Спокойнее, любезный, — молвил Пьер. — Я следователь из инквизиторского приказа. Хочу обыскать дом и окрестности.

Одна из молодых женщин отделилась от группы, неловко сделала книксен.

— Прошу прощения, сударь, — сказала она дрожащим голосом. — Хозяин наш привечал то колдунов, то вампиров, вот мы и..

— Это я должен просить прощения. Тем более в таком виде, — кивнул Пьер. — Пришлось прикончить парочку тех, кого вы тут назвали кровососами.

— И вам не надо.. Кровушки испить, замучить кого-нибудь? — с плохо скрываемой иронией спросил старик в ливрее.

Безруков поморщился.

От старика заметно пахло чесноком. Если бы можно было выбирать, вампир предпочёл бы сейчас аромат хорошего коньяку или дорогого вина. Или смешливую девицу лёгкого поведения, с такой дозой шампанского, что кровь едва ли не искрит в шприце, как в бокале.. Но сейчас он только покачал головой.

— Замучаю после того, как сделаю дела, — ответил он, — обязательно, вот кого выберете, того и буду мучить. И кровь пить. Всенепременно. Только сначала покажите, где у вашего хозяина тут кабинет.

— Улики подбрасывать будете? — подозрительно спросил дворецкий.

— Все-не-премен-но, — протянул Пьер.

Как будто Стефан и без того не натворил уже столько, что инквизиторскому суду даже улики не понадобятся.

— Не покажем, — сказал дворецкий.

— Хорошо, поищу сам, — пожал плечами вампир. — Только учтите, что Дине Владимировне тоже разбирательство грозит, если не доказать, что она тут была скорее пленницей, чем по доброй воле в чём-то участвовала.

— Я пойду, — тут же вызвалась горничная. — И спальню её покажу, и кабинет Стефана Анатольевича. И всё, что надо, рассказать могу, — тут девушка сердито посмотрела на старика в ливрее. — Если надо Дину Владимировну выручить или, скажем, Ларису Стефановну — то всё, что угодно.

— Всё?

— Стефан Анатольевич всё равно хуже любых кровососов, — сказала девушка, снова поглядывая на старика. — Чисто Змей Горыныч: как змеиным глазом поглядит, так память и пропадает. Но Дина Владимировна, хоть и его внучка, а не такая. И Лариса Стефановна тоже, и муж её, Владимир Александрович прекрасный человек. Так что идёмте, барин, и не надо слушать, что тут говорят. Упырь или нет, если вы за Дину Владимировну горой, то и мы тоже!

После такой речи, в действительности прозвучавшей чуть более сбивчиво, другие слуги закивали и загомонили, все, кроме старика.

— Как тебя зовут? — спросил Пьер у горничной.

— Глаша.

— Глафира.. — Безруков с трудом сглотнул, так странно было слышать, что эту вот девушку зовут так же, как ту, что помогала ему в прошлом.

Имя-то ведь не самое частое! Однако как-то повернулось, что крепко сбитая, русоволосая горничная звалась Глашей и предлагала помощь.

— Ты вот что, Глаша, — слегка кашлянув, спросил Пьер, — скажи: где ваш хозяин этих упырей содержал, о которых вы тут толкуете? Говорят, где-то не в доме, но в пределах Торопцево.

— Да тоже мне секрет. За старым флигельком лужайка, а в конце постройку поставили, вот там у них.. латория, — сказала девушка. — Это сразу за садовой оградой. Там колдовская преграда была, чтобы упыри повсюду не бегали. Ну, а один там вампир — вот он умел с этим забором колдовским управляться. Барину помогал с этим делом, а жил чаще тут, чем в ихней латории. Мы с девками от него запирались, ну да и кресты у нас от всяких таких заговорённые.

— Кресты против нас не слишком большую силу имеют, — рассеянно сказал Пьер. — Кого-то эти местные упыри убили?

— Раньше до смертоубийства не доходило, а вот покусать могли, — сказала Глаша, понизив голос. — Илюшку вот, было дело, чуть не до смерти.. А ещё Авдотью, а у неё дети малые. Тот который самый противный — Сергей Гавриилович, часто тут, в доме, проживал, любил кусаться. Такой с виду барин, а на деле гнилой человек, вот Авдотью чуть до смерти не заел. Шибко его тут не любят! Упырь как он есть! И тоже змеиный глаз: как глянет, так не шелохнешься, а после уж и не помнишь ничего.

Пьер был полностью согласен с такой характеристикой Карповского. Стефан его привечал, выходит..

— Сюда идите, барин, — позвала его, замешкавшегося в коридоре, Глаша. — Вот его кабинет, Стефана Анатолича. А спаленка Дины Владимировны дальше будет, через две двери и по другую руку от этой.

— По правую?

— Ну да. Путаю всё, где право, где лево, особенно когда голова кружится, — вздохнула горничная.

Она зажгла в кабинете газовую люстру, затеплила настольную лампу на керосине. Стало заметно, что запястья девушки искусанные. Ну да, голова кружится. Ещё бы. Похоже,

— А это откуда? — кивнул Безруков.

— Не помню, — равнодушно сказала Глаша. — Видать, змеиный глаз всю память отбирает. Ну, пойду я.