Страница 95 из 95
* * *
А что же со всем остальным и со всеми остальными? Что со всем миром, с Лучезарском, с великой Империей в шаге от краха?
После того, как накрыли заговорщиков из Общества Астрологов и Алхимиков, а само сообщество после изрядной чистки распустили, в Лучезарске на несколько месяцев стало спокойнее. По сути, лето прошло без особых происшествий. Тех, что случились весною — убийство Майского Одинцовым, покушение на Тугарина, раскрытый заговор, смерть Стефана Найдёнова — было более, чем достаточно!
Одинцова кое-как подлатали, однако он остался глубоким инвалидом. Сколько ни старались целители, а Кирилл Сергеевич почти утратил голос и дар речи. На суде мог лишь писать да иногда издавать хриплые звуки. Тем не менее пожизненный срок за свои дела он получил, несмотря на определённые смягчающие обстоятельства. Он не противился и не оспаривал приговор. Признал себя виновным. Что ж, многих из его сообщества приговорили к казни. Хотя и сложно было сказать, что Одинцов легко отделался.
Лариса Стефановна и Владимир Иванович Зорины собирались продать имение в Торопцево, и купить его хотела Аделаида Анатольевна. Пожилая дама не хотела выпускать из рук даже такой сомнительный участок, ведь он был частью её семейной истории.
Мор Адрианович Карабашев задержался в Лучезарске на осень, чтобы провести ряд занятий и прочитать «кое-какие занятные лекции». Они посвящались алхимии и монстрологии, и новые исследования, которыми он увлёкся, постепенно делались достоянием науки. Странно было понимать, что начало этим исследованиям положили два подлеца и негодяя, но Пьер сам посещал некоторые из этих лекций. Ему всё казалось, что точка в его истории превращения в вампира не поставлена. Вдруг что-то да вернётся?
Тем более, что некоторые тревожащие его признаки вампиризма действительно остались при нём. К примеру, иногда очень хотелось не просто отведать вина, а поймать возле винного погребка какого-нибудь ценителя дорогих напитков и отведать его крови. Порой ночи проходили без сна. А ещё осталась у Пьера его редкая способность исцелять болезни и раны, так что он, помимо инквизиторской службы, наведывался в госпиталь к своему приятелю доктору Григорию Домнину.
— Что же всё-таки произошло? — спрашивал пытливый доктор. — Что исцелило вас от вампиризма?
— Судя по записям Стефана и письму Арсенина — просто смерть тех, чьей кровью я был отравлен при обращении, — отвечал Пьер, которого тоже волновал этот вопрос. Он уже обсуждал это с Мором Адриановичем и Диной. — Он умер, и с ним должен был умереть я. Если б остался вампиром..
— Но разве своей волей можно было решить это? — удивлялся Домнин. — Если бы это было так просто, сколько заражённых людей не превратились бы в кровососов!
— Всё непросто, — пожимал плечами Пьер. — Противоядие крылось в крови женщин, Ларисы Стефановны и её дочери Дины. Я отведал чуть-чуть сначала одной, потом другой, и человеческое начало во мне воспряло, возобладав над вампирским.
— Иными словами — кровь может быть и ядом, и противоядием?
— Всё может быть и тем, и другим, я полагаю, — ответил Безруков. — В некоторых случая и кровь. Полагаю, этот вопрос предстоит изучать и магам-целителям, и учёным ещё много, много лет.
— А как же любовь? Вдруг это любовь исцелила вас?
— Вот на это в научных исследованиях я бы ставить не стал. Конечно, действия Дины были продиктованы чувствами, но сработали-то в итоге не они. Меня спасла Дина Владимировна — это правда. Но не любовь, а её порывистая натура, которая сначала действует, а потом рассуждает. Теперь она — следователь в магическом приказе, и ей приходится непросто, потому что там надо сначала думать, а потом уже всё остальное, в том числе и стрелять. Но она учится.
— А как же вы? Вы останетесь инквизитором? Не хотите учиться на доктора? — спросил Григорий. — Представьте, сколько пользы вы могли бы принести.
— Я стараюсь по мере своих сил, но быть только врачом не смогу, — чуть улыбнулся Пьер. — Вот сейчас я помогаю правосудию установить степень вины одного видного мага, и мне нравится то, что я делаю. Ищу улики против него или оправдания, опрашиваю свидетелей, и..
— Вам всё ещё нельзя солгать? — прищурившись, спросил Домнин.
— Вообще-то можно, но я всегда начинаю допрос именно с того, что нельзя. Это действует на людей.. довольно бодряще. Вы себе не представляете, как на людей влияет страшная вампирская гримаса, особенно если создать иллюзию красных глаз и белоснежных зубов! И прошипеть «вы же не ссстанете лгать инквиссситору?»
— Всё шутите, Пётр Николаевич? — усмехнулся доктор.
— Говоря, смех продлевает жизнь, даже если в целом всё невесело.
— А вам невесело? — уточнил Домнин.
— Когда как, — уклончиво ответил Пьер. — Когда как.
Так что в Лучезарске целое лето и начало осени было спокойным, как никогда, и лишь после осеннего равноденствия стали появляться тревожные признаки того, что гидре заговора отсекли не все головы.
Стали появляться химеры, вурдалаки, восставшие покойники — по одному, по два.
По слухам, в Аврории вампиров и оборотней развелось столько, что вспомнили то самое выражение: «инвазивный вид нечисти».
По другим слухам, готовилось возрождение Ловчего приказа. Вот-вот должны были понадобиться новые охотники, равно как и те, кому надо их будет обучать.
Так что не всё спокойно было в Российской Империи к окончанию 1890 года. Но государь переродился, и это внушало надежды. Магический мир вновь подпитывал имперский трон своей энергией и своей неустанной службе. И только иногда Пьер и Дина вспоминали о пророчестве Стефана.
О новой заре, золотом флаге и Светлом Союзе.
— Этого не может быть никогда, — говорила Дина.
— Молодые маги нынче склонны к бесчинствам. И кто-то снова собирает нежить, кто-то снова творит химер, — говорил Пьер.
— Поглядим, кто из нас прав.
В сентябре 1890 года отпраздновали очередное перерождение государя, в начале ноября — его венчание с дустландской принцессой, белокурой Евой Алиссандрой Готтештадтской. Раньше все газеты и журналы непременно напечатали бы пространные астрологические прогнозы на новый виток правления Романа Девятого из династии Антоновых и предрекли бы, что уж на этот-то раз родовое проклятие скорее всего будет снято. Ева родит императору детей, перерождаться уже не будет нужды, и так далее.
Но Пьер и Дина имели все основания не верить звёздам.
Нет, звёзды не лгали.
Но иногда ошибались.