Страница 48 из 95
* * *
Молодой подтянутый доктор встретил Безрукова в приёмном покое. Этот человек был Пьеру незнаком. Вампир привык видеть здесь другого врача: полноватого добродушного с виду, но очень жёсткого Павла Павловича Жуцкого. По прозвищу, конечно же, Жуткий.
— Я вас внимательно слушаю, — сказал молодой доктор, не подозревая о том, что его сейчас тихо сравнивают с другим, и не в его пользу.
— Я бы хотел видеть Павла Павловича, — сказал Безруков.
— Он уехал дышать морским воздухом, — ответил доктор с прохладцей. — Меня зовут Григорий Домнин. Чем могу вам помочь?
— Пётр Николаевич Безруков, инквизиторский приказ, — представился и Пьер. — Павел Павлович не говорил? Вы поставляете мне особый груз на особых условиях.
— Да? И что? Вас качество не устраивает или, быть может, печать подвела и груз.. прокис? Свернулся? — спросил Григорий Домнин резковато.
— Вижу, вы не вполне понимаете двусторонность нашего договора с госпитальной больницей имени её величества Авроры, — церемонно сказал Безруков. — Вот бутылка, я ни черта не понимаю в вашей кодировке, но тут на крышке цифры, не так ли? Чья это кровь?
Григорий взял бутылку двумя пальцами за горлышко и произнёс:
— Мне надо понимать, почему вы интересуетесь.
Пьер отчётливо уловил его страх. Молодой доктор боялся вампира, боялся, что его вот-вот растерзают, но пуще всего переживал за больного.
— Я отдаю себе отчёт, что сюда просто так не попадают, Григорий..
— Антипович.
— Так вот, Григорий Антипович. Болезни бывают разные. И вкус у крови в зависимости от них меняется, понимаете? И по моей давней договорённости с Павлом Павловичем я порой вмешиваюсь в ход этих болезней.
— Мне это известно.
— Этот человек болен серьёзно, и по-хорошему надо бы не кровь у него сцеживать, а следить, как бы он не скончался. Оттого мне и надо уточнить диагноз, поставленный этой.. Этому человеку. Возможно, ещё можно спасти её жизнь.
— Вы знаете, кто она? — вскинул на Безрукова усталые глаза молодой врач.
— Мне всё равно, кто она, просто впустите меня и дайте помочь, время дорого, — просто сказал Пьер. — Бутылку доставили мне этим утром. За день ей могло стать хуже.
— Я сверюсь с журналом, — сказал Григорий.
Женщина нашлась быстро — и не в лучших условиях. Всё-таки это была обыкновенная городская больница, сюда свозили бедных. Здесь многие из них и заканчивали свой путь. В зале, который трудно было назвать палатой, на утлых койках с серым постельным бельём, а то и просто на грязных матрацах спали, скучали, метались в бреду пациенты. Пьер шёл к той женщине между двумя рядами таких кроватей и украдкой касался свесившихся или протянутых к нему рук. Уже довольно скоро его стало подташнивать, закружилась голова, в носу появилось ощущение заложенности. Но он добрался до пациентки с тяжёлым и смертельным недугом и сел на край койки, глядя в бледное лицо.
Совсем непохожа на Глашу. Лицо плоское, глаза маленькие, тусклые — от усталости и боли. Волосы, словно солома. Губы пухлые, но пересохшие.
— Это ведь рак, — торопливо говорил Григорий, не скрывая своей собственной боли — не физической, душевной. — Маги могли бы — но в таких условиях маги работать не хотят. Вы же знаете — не считая знахарок да деревенских колдунов, маги все — аристократы. Редко кто идёт в обыкновенную больницу, а мы.. Мы ведь не боги.
Пьер слушал, кивал, а рука его лежала на впалом животе женщины, там, где было хуже всего. Женщину поедал недуг, скребла изнутри боль — долго, нудно, тупыми когтями. Скырлы, скырлы, пела смерть голосом медведя. Липовая нога, берёзовая клюка.. Но Пьер знал, что сумеет отогнать её в этот раз. А там, как получится.
— Ещё безнадёжные есть? — тихо спросил Безруков, когда женщина задышала ровнее. — Могу.. ещё двоих, троих осилить. Но после мне понадобится много крови, свежей. Уж извините — чудеса нынче так работают.
Григорий съёжился, словно хотел стать совсем маленьким, сглотнул, но кивнул. Протянул жилистую руку, которую Пьер с лёгкой усмешкой отстранил.
— Я ценю ваш пыл, — сказал он спокойно. — Но поберегите себя для больных, доктор Домнин. Покажите, кому ещё надо срочно помочь, и в этом месяце мои долги будут закрыты.
Он не стал упоминать о том, что никаких долгов по сути не было. И являлся он сюда не ради крови. Ему хватало. Просто.. Не стал охотником, не стал магом, сидит целыми днями, как сыч на насесте, в тёмном кабинете. Так хотя бы какую-то пользу приносить людям.
Быть может, в этом смысл. Быть может, и Арсенин с Карповским ни при чём, а есть какой-то божий промысел в том, что Пьер всё живёт, живёт свою почти бесконечную жизнь..
Из больницы он вышел покачиваясь, будто пьяный. И совсем не удивился, увидев неподалёку в сквере сидящую на скамейке женскую фигурку, которую узнал сразу.
Дина.